Злодейка и князь, который её убил

Глава 2

Только регент ушел, как в комнату величаво вплыла высокая сухопарая женщина в бордовом ханьфу. Одежда строгая, но не лишенная изящества. Седые волосы уложены в сложную прическу и украшены серебряной шпилькой. Лицо жесткое, словно выточенное из камня. Уголки губ слегка опущены — складывалось впечатление, что эта дама не умела улыбаться.

Эту суровую немолодую женщину я тоже видела раньше.

Неужели ко мне пожаловала мать? Еще одного разговора я не выдержу!

Меня сегодня оставят в покое или нет? Хотелось в отчаянии взвыть. Мне необходимо хотя бы ненадолго остаться наедине с собой, своими мыслями…

— Госпожа Тяньлин, уже час Овцы, а вы все еще в постели. И в таком виде, — поджав губы, проговорила женщина. — Плохое самочувствие не оправдание вашему поведению. Вы всегда должны думать о своем облике. О репутации. Чтобы не посрамить честь отца, честь рода. К тому же, вы — будущая императрица…

Когда я услышала, как меня назвала женщина, то испытала облегчение. Значит, не мать. Какая-то нянюшка, наставница или старшая служанка. Дальнейшие ее слова я слушала вполуха.

Выражение «час Овцы» мне тоже было знакомо. В древнем Китае сутки делились на двенадцать двухчасовых периодов, названных в честь животных зодиака. Но, хоть убейте, я не помнила, какому времени дня соответствовал «час Овцы».

Хоть убейте. Смешно.

Губы против воли дернулись в улыбке.

— Госпожа… вы улыбаетесь? — в голосе наставницы я уловила тревогу.

Эта строгая и с виду грозная женщина тоже меня опасалась — это хорошо. Плохо то, что она, скорее всего, провела со мной не один год и может заметить, что я веду себя не как обычно.

Пока я совсем немного знала про Тяньлин, но в одном не сомневалась — прежняя владелица этого тела перед слугами не робела.

— Вам показалось. — Я встретилась взглядом с наставницей.

Вокруг меня засуетились девушки в одинаковых серых ханьфу. Их ловкие руки, привыкшие к ежедневным ритуалам, помогли мне умыться и сменить ночной шелковый халат на бледно-голубое домашнее платье с едва заметной вышивкой по подолу. Кто-то бережно расчесал мои волосы, уложив их в простую, но изящную прическу, закрепив двумя нефритовыми шпильками.

Я никогда не завидовала знатным особам, которые находились под неустанным надзором слуг, евнухов и нянюшек. Теперь же сама оказалась в позолоченной клетке, где даже смена одежды превращалась в сложный ритуал. А ведь я всего лишь дочь регента, что будет, когда стану императрицей?

Моргнула, отгоняя навязчивое видение: бесконечные церемонии, десятки глаз, следящих за каждым моим движением… Нет, до этого не дойдет, скоро этот сон закончится. Ведь закончится, правда?..

В какой-то момент вернулся лекарь и так истыкал меня серебряными иглами, что я стала напоминать ежа. К счастью, движения местного врача были отточены годами практики, а сама процедура оказалась почти безболезненной — каждое введение иглы, как укус комара — неприятно, но потерпеть можно. Разве что ощущения были слишком реальными для сна…

Когда, наконец, появилась Даи с подносом, я почувствовала, что необычайно голодна. Оно и неудивительно, если Тяньлин не ела больше суток.

Увы, на низкий столик передо мной поставили лишь пиалу с прозрачным бульоном, в котором плавали лепестки хризантем, и тарелку с рыбным филе, приготовленным на пару. В тонкой фарфоровой чашке темнел отвар — наверное, тот самый, который прописал лекарь.

Я посмотрела на Даи.

Девушка тут же упала на колени.

— Простите, молодая госпожа! Лекарь Ван сказал, что нельзя ничего острого и кислого. Пряности, копчености и холодные напитки тоже следует избегать. А также жирное и сладкое, — быстро перечислила Даи.

— Лекарь Ван, значит… — пробормотала я.

Старик вытащил из меня иголки и благоразумно сбежал до того, как принесли поднос. Видимо подозревал, что выбор блюд меня не обрадует.

— Позвать?.. — спросила Даи.

— Нет.

Наставница достала из складок рукава серебряную иглу. Иную, чем у лекаря — немного толще и длиннее.

— Позвольте, госпожа Тяньлин, — произнесла она и, не дожидаясь ответа, коснулась иглой сначала поверхности бульона, потом отвара, а затем аккуратно проткнула рыбу. Всякий раз внимательно смотрела, не потемнело ли серебро. Судя по движениям, эту процедуру наставница повторяла тысячи раз.

— Ты продегустировала? — строго спросила она у Даи, когда закончила проверку.

— Эта ничтожная раба исполнила свой долг, — опустив голову, пролепетала служанка.

Я теперь хорошо понимала, почему Даи так напугана. Недавно одна моя служанка отравилась, а тех слуг, которые подали еду, забили насмерть. Даи одновременно боялась, что может умереть от яда или что ее казнят за ошибку. Окажись я на ее месте, то и близко к такой госпоже, как Тяньлин, не подошла бы. И вообще бежала бы из этого дома.

Впрочем, мне тут же вспомнилось, в древности многие слуги, по сути, были рабами. Да и сама Даи уничижительно именовала себя рабой. А с беглыми рабами здесь явно не церемонились.

— Оставьте меня, хочу насладиться трапезой в одиночестве, — сказала я и, когда служанки вереницей устремились на выход, указала на Даи. — Ты останься.