Злодейка и князь, который её убил

Глава 5

Ветер свистел в ушах, земля под копытами коня превратилась в размытое пятно.

Сначала я пыталась держаться в седле ровно, но быстро сдалась, позволила себе прижаться спиной к груди своего спасителя. В жестком кольце его рук я чувствовала себя защищенной. Удивительно, я ничего не знала об У Мине. Даже имя, и то, скорее всего, было не настоящим, но мне казалось, что могу ему доверять.

По пути мы несколько раз обгоняли крестьян с корзинами. Они испуганно шарахались в сторону, услышав грохот копыт.

Безумная скачка длилась недолго.

Вдруг из-за поворота нам навстречу показался большой отряд — десяток всадников, не меньше. Впереди — конники с длинными копьями. У воинов, скакавших следом, за плечами темнели изогнутые дуги арбалетов.

У Мин тут же натянул поводья, и конь перешел на рысь, затем на шаг. Я поправила капюшон, скрывая лицо. Уж не по мою ли они душу? Меня сковал страх, и я сильнее прижалась к своему спасителю. Рука У Мина легла на мою талию, успокаивая.

Все всадники были в одинаковых кожаных доспехах, которые в лучах заходящего солнца казались кроваво-алыми. Грудь плотного воина средних лет, ехавшего впереди, закрывала кираса, украшенная замысловатым узором. Видимо, командир. Он вскинул руку, призывая отряд остановиться.

Почти синхронно, в одно мгновение арбалетчики сняли оружие со спин. В нас они пока не целились. Это была не угроза, а предупреждение. Копейщики тоже перехватили древка поудобнее. Боевая слаженность отряда поражала.

— Покажите лица. Назовите себя, — приказал командир отряда.

— Лин-мэй, ты знаешь этих людей? — голос У Мина прозвучал неестественно напряженно.

Обмундирование стражников казалось знакомым. Лицо командира — тоже. Но я не могла сказать точно. Слишком много всего произошло за последний день.

Возможно, это наемники, которые решили переодеться в стражников регента. А может, здесь вообще так принято одеваться личной страже, а принадлежность воинов выдавали какие-то особые заклепки на доспехах — я в этом не разбиралась. Воина в кирасе я могла видеть сегодня у ворот, или в предыдущем сне во время казни, или он вообще напоминал какого-то актера…

— Не уверена, — прошептала я.

Внимательные глаза командира осматривали нас, а потом уцепились за подол ханьфу, выглядывающий из-под плаща. Весьма приметного синего ханьфу, расшитого журавлями.

— Молодая госпожа?.. — спросил он и с неожиданной ловкостью для человека его телосложения спрыгнул с коня. Бросился к нам. Схватил Шао за недоуздок, а другую руку протянул ко мне: — Это я, Гуй Цзя, помните меня? Я десятник у вашего отца.

Разумеется, никакого Гуй Цзя я не помнила и в помине.

— Просто Лин, значит, — горько усмехнулся У Мин.

Его рука сжалась на талии. Я резко втянула воздух сквозь сжатые зубы. У Мин почувствовал, что сделал мне больно, и ослабил хватку.

— Что ж, вероятно, это судьба, — с какой-то непонятной иронией произнес он. — Лин-мэй, удачного возвращения в лоно семьи.

А затем холодно, чеканя каждое слово, добавил:

— Ваша молодая госпожа повредила лодыжку и не может идти.

Осторожно, как величайшую драгоценность, Гуй Цзя подхватил меня на руки.

И в тот же миг У Мин ударил коня пятками и скомандовал:

— Шао, вперед!

Конь сорвался с места.

— Не отпускать живым! — приказал Гуй Цзя.

— Нет! Он спас меня! Нет!.. — закричала я, но из горла вырвался лишь хриплый шепот, который потонул в грохоте сражения.

Жалобно заржал Шао — арбалетный болт вонзился ему в круп. У Мин спрыгнул с падающего коня, крутанувшись в воздухе, ушел от нескольких болтов. И тут же на скрещенный меч и ножны принял копье. Пнул ногой в живот, отшвыривая чересчур ретивого стражника. Отбил еще один болт и невероятным образом прогнулся, пропуская над собой копье. Оттолкнувшись от земли, взвился в воздух. Ударил одного из нападавших ножнами по шее, ломая позвонки, а другого рубанул по груди — меч рассек лакированную кожу, как бумагу…

Я пыталась вырываться. Билась и царапалась, как дикая кошка.

Кричала. Молила. Приказывала. Пока окончательно не сорвала голос и не смогла даже шептать.

Ледяные пальцы Гуй Цзя резко надавили на мое запястье, затем нашли точки в основании черепа и в районе ключицы. Голова закружилась, веки стали свинцовыми.

Последнее, что я услышала, было:

— Простите, молодая госпожа. Это для вашего блага.

***

Когда пришла в себя, то, словно кукла, сидела в кресле. На низком столике передо мной стояли всевозможные лечебные и косметические снадобья, лежали гребни и заколки для волос. А вокруг суетились служанки и лекарь Ван. Старик втыкал в меня иголки. Девушки наносили макияж, делали прическу, пытались привести в порядок ногти и сделать царапины на руках менее заметными. Руководила слугами Фань По. Ее лоб, нарушая строгий образ дамы, перехватывала повязка.

Значит, я все-таки вернулась в лоно семьи…

Заметив, что я открыла глаза, наставница воскликнула: