Злодейка на полставки

Глава 1. Выход на сцену

Гримёрка пахнет жжёной магией, дешёвым кофе и отчаяньем. Мой костюм тёмной лэрдии весит двадцать килограммов, натирает в трёх местах, а в левом рукаве до сих пор живёт прошлогодний мотылёк. Или призрак мотылька. В нашем парке не удивишься.

— Моргана, твой выход через пять минут! — кричит из коридора помощник режиссёра, гоблин по имени Квик. Он вечно нервничает, хотя за триста лет работы должен был привыкнуть.

— Я тебе не Моргана, — поправляю я, натягивая чёрные перчатки с шипами. — Моргана — это роль. А меня зовут Лира. Но спасибо, что напомнил, Квик, я уже забыла, кто я такая.

— Ты сегодня какая-то… колючая, — замечает он, заглядывая в дверь.

— Это грим, — вру я. На самом деле я просто не выспалась. Потому что вчера мне приснилось, что я настоящая тёмная лэрдия, разрушаю города, а потом просыпаюсь и понимаю: единственное, что я разрушаю, — это свой бюджет на аренду магической пещеры.

Гримёрка — тесная клетушка между складом бутафорских черепов и туалетом. На стенах — афиши прошлых сезонов: «Моргана и проклятие драконьего яйца», «Моргана: месть принцессы», «Моргана: пенсия не светит». Последнее я придумала сама и повесила втихаря. Аэрин, наш продюсер, до сих пор не заметил. Или сделал вид.

Кстати об Аэрине. Эльф. Красивый, как статуя, и такой же холодный. Я работаю здесь три года, а он ни разу не улыбнулся. Даже когда пожар в пиротехническом цехе подпалил его идеальную причёску — тогда он просто поджал губы и сказал: «Не по сценарию». Я иногда думаю, что он вообще не способен на эмоции. Но потом вижу, как он тайком гладит паркового кота, и понимаю: способен. Просто прячет.

— Моргана! — снова орёт Квик. — Ты где?

— Иду, иду.

Я поправляю корону (пластмассовая, но издалека похожа на настоящую), проверяю микрофон в воротнике и выхожу в коридор. Запах жжёной магии сменяется запахом попкорна и пота. Парк «Тёмные земли» открыт для посетителей. Маги со всех концов королевства приходят сюда, чтобы сразиться с «монстрами», спасти «принцессу» и почувствовать себя героями. А мы, актёры, разыгрываем для них шоу.

Моя роль — главная злодейка. Я должна похитить принцессу (её играет милая девушка по имени Розали, которая на самом деле души не чает в некромантии), потом громко посмеяться, потом эффектно проиграть какому-нибудь герою в блестящих доспехах. Зрители любят, когда зло наказано. Особенно если зло носит чёрный латекс и умеет падать красиво.

Сегодня у меня запланировано три шоу. В первом я проигрываю рыцарю с усиками. Во втором — двум гномам-близнецам, которые всё время путают реплики. В третьем, вечернем, — главному звёздному гостю, какому-то магу из столицы.

Ничего не предвещает беды.

Я выхожу на сцену — помост посреди искусственного леса, освещённый зелёными огнями. Принцесса Розали уже сидит на «троне» (деревянный стул, обклеенный стразами) и делает вид, что боится.

— Ах, кто посмел потревожить покой великой Морганы? — громогласно вещаю я, раскидывая руки. Из рукавов вылетают искры — спецэффект. — Трепещите, смертные! Сегодня вы станете свидетелями моего триумфа!

Из-за кулис выходит герой. На этот раз не рыцарь и не гном, а какой-то парень в простой одежде, с мечом, который слишком блестит даже для бутафории. И без микрофона.

Я на секунду зависаю. Не по сценарию.

Парень поднимает меч и говорит тихо, но так, что слышно всему залу:

— Изыди, порождение тьмы. Я уничтожу тебя во имя света.

Зал смеётся — думают, это часть представления.

А я вижу, что его глаза светятся. Настоящим золотым светом.

И понимаю: это не актёр. И не зритель.

Это Избранный.

И он, кажется, принял меня за настоящую злодейку.