Злодейка-(не)удачница и дракон-сладкоежка

Глава 1. Смерть

В палате царила тишина, нарушаемая лишь равномерным, убаюкивающим писком аппарата жизнеобеспечения, к которому я была подключена. Этот звук стал фоном моей жизни, напоминанием о том, что моё время ускользает, как песок сквозь пальцы.

Я знала, что мне осталось недолго. Год и несколько месяцев, проведённых в этих белых стенах, с их запахом лекарств и стерильности, убили во мне даже крошечную надежду на чудо.

Когда-то, в детстве, лёжа на холодном, пахнущем сыростью полу приюта, я грезила о яркой и счастливой жизни, где есть дом, тепло и руки, что крепко обнимают.

Реальность оказалась куда скромнее… но даже она была мне дорога. Я правда хотела жить. Не для кого-то, не ради чего-то — просто ради самой жизни, со всеми её мелочами: вкусом свежего хлеба, запахом дождя, звуком шагов на улице.

Но болезнь оказалась жадной и нетерпеливой. Она забирала у меня всё: сначала силы, потом зрение, потом возможность ходить. Оставалось только ждать. Ждать, когда холодная рука смерти коснётся моего плеча, и я не смогу оттолкнуть её.

В этом монотонном ожидании единственной отдушиной были приходы моего лечащего врача. Старенький, добрый, с мягкими глазами и руками, пахнущими мятным бальзамом, он напоминал мне сказочного мудреца, который случайно забрёл в этот мир. Когда я только поступила, он часто сетовал на несправедливость судьбы и говорил, что я обязательно справлюсь. Его слова, возможно, не могли меня спасти, но согревали так же, как когда-то редкое зимнее солнце за мутным окном приюта.

Я ждала каждое его появление, как редкий подарок. Ведь за пределами этих стен у меня уже ничего не осталось.

Но я так и не смогла сдержать обещание верить в будущее. С каждым днём оно казалось мне всё более призрачным, и, словно понимая это, он перестал говорить о завтрашнем дне. Вместо этого нашёл другую тему — ту, что умела вытаскивать меня из вязкой тьмы мыслей.

Он читал мне книгу. Не спеша, по нескольку страниц в день, так, чтобы хватило надолго. Эти минуты стали моей маленькой радостью.

И вот сегодня, как всегда после ужина, дверь тихо приоткрылась.

— Ну что, голубушка, начнём с того места, где остановились? — его голос был удивительно умиротворяющим, мягким, как шум дождя за окном. Он всегда приносил с собой странное ощущение, будто время вокруг замедляется, и можно просто дышать без боли.

— Конечно! — я улыбнулась в предвкушении. — Я жду не дождусь, когда эту Юкино поймает главный герой и наконец отомстит за всё, что она натворила с Харукой. Как вообще можно быть такой глупой и злобной, имея все привилегии? Я бы на её месте жила тихонько и наслаждалась богатой, безработной жизнью. Или вообще открыла бы магическое кафе с самым вкусным кофе и пирожными.

Я говорила горячо, увлечённо, и, наверное, выглядела как ребёнок, которому дали любимую игрушку. Болезнь сделала мой голос тихим и хрупким, но в эти моменты он снова обретал живость, и даже дыхание становилось ровнее.

Сейчас мы читали типичную романтическую историю — в ней злобная соперница вставляла палки в колёса главной героине, пока главный герой не появился, чтобы спасти её и в финале предложить руку и сердце. Я любила такие сюжеты, они были предсказуемы, но в этом и заключалась их прелесть: они всегда дарили безопасное тепло, где всё заканчивалось хорошо. Обычно я относилась к злодейкам спокойно, без лишних эмоций, но Юкино Харухимэ зацепила меня.

Она была богатой, избалованной девчонкой, чей мир с детства лежал у её ног. Но в отличие от многих других бумажных злодеек, у неё была грустная, несправедливая предыстория. И я, лежа в своей больничной постели, не могла не откликнуться на это, ведь лучше других понимала, каково это, когда судьба ломает тебя.

— Думаешь, ты справилась бы лучше в роли Юкино? Как ты там сказала… открыть кафе? — в голосе врача звенели лёгкие, тёплые нотки смеха, будто он уже представлял меня за стойкой с чашкой кофе.

— Да! — я оживилась, забыв на мгновение о слабости в теле. — Ну вот считают её проклятой… и что? Зачем бегать и унижаться, выпрашивая крохи любви? Мнение людей — это пустой звук. Нет смысла из кожи вон лезть, чтобы быть кем-то другим. Я бы лучше жила своей жизнью, нашла хобби, которое люблю, и брала от жизни всё, что смогу.

— Как интересно ты размышляешь… — он на миг задумался, и голос его стал ниже, глубже. — Думаю, я с тобой согласен. Юкино потеряла себя, слишком сильно ища одобрение окружающих. И, когда не нашла, погрузилась во тьму.

Он помолчал, словно хотел что-то еще добавить, но лишь тихо вздохнул и уже обычным тоном произнёс:

— Ладно, время у меня не резиновое, давай начинать.

Сегодняшние главы оказались особенно насыщенными — с погонями, откровенными разговорами и трогательными моментами, от которых у меня становилось теплее в груди. Я слушала, стараясь запомнить каждое слово, ведь впереди было ещё столько всего…

Засыпая, я улыбалась, уже предвкушая, как завтра мы узнаем продолжение. Но завтра для меня так и не наступило.

Той ночью я умерла.