Злодейка-(не)удачница и дракон-сладкоежка

Глава 12. Харука

Это была угроза. Отвратительная, мерзкая по своей сути и в то же время ужасно глупая. Но достаточно явная, чтобы я чувствовала: на меня объявили охоту.

Мысли об этом терзали меня весь день. Я старалась улыбаться клиентам, приносить заказы вовремя, но сердце не находило покоя. В каждом шорохе чудился намёк, в каждом взгляде мимоходом проскальзывало подозрение.

Мысли путались, руки не слушались — всё валилось, словно сама реальность решила испытать меня на прочность. Даже обожглась, хотя обычно за плитой у меня движения были отточены до автоматизма. Боль быстро прошла, но неприятный осадок остался.

И как назло, Рэна не было рядом. Он уехал из города на несколько дней по каким-то важным делам, и пустота, которую он оставил после себя, оказалась слишком ощутимой. Не с кем поделиться тревогами, не от кого услышать привычное «ты справишься», произнесённое с его самоуверенной ухмылкой.

Тануки заметил, что со мной творится неладное, и буквально носился вокруг, ворчал, подталкивал к дивану и упрашивал хоть ненадолго прилечь.

— Глупая девчонка, — бурчал он, надувая щеки. — Ты же развалишься прямо здесь, посреди кухни.

— Не развалюсь, — отмахивалась я, не глядя на него.

Я не могла позволить себе сломаться. Не могла показать никому, даже ему, что тяжесть снов и сегодняшних событий давит слишком сильно. Я должна держаться. Иначе всё, что я построила, рассыплется, как карточный домик.

Полдень прошёл в напряжённом ожидании, и только под вечер, ближе к закрытию, я поняла, что интуиция меня не обманывала.

Когда я вынесла последний заказ, дверь с тихим звоном колокольчика распахнулась. В кафе вошла целая компания девушек. Четверо. Все — кицуне, и все как на подбор: высокие, стройные, с одинаково огненно-рыжими волосами, отливавшими золотом в свете лампы. Их шаги были уверенными, а улыбки — слишком вежливыми.

Я почувствовала, как тело напряглось ещё до того, как разум успел что-то осознать. По спине пробежал холодок, а ушки сами по себе прижались к голове. Эти девушки не просто заглянули выпить чаю. Они пришли ко мне.

— Добро пожаловать. Чем я могу вам помочь? — мой голос прозвучал ровно, хоть внутри всё было напряжено до предела.

Одна из девушек, с длинными, почти пылающими волосами, скользнула по мне насмешливым взглядом, оценивая.

— Мы бы хотели кофе, — произнесла она с тягучей вежливостью.

Они сделали заказ и прошли в центр зала.

Я старалась не показать тревоги. Но любое движение этих кицуне отзывалось во мне дрожью. Сердце билось слишком быстро, а интуиция шептала: с ними нужно быть осторожнее.

Когда заказ был готов, я аккуратно подошла к их столику и поставила перед ними чашки. Движения были отточенными, почти машинальными, я слишком хорошо знала, что не имею права на ошибку.

— Прошу вас, — сказала я и уже собиралась отойти.

Но вдруг одна из девушек специально уронила ложку, она звонко упала на пол.

— Ох, какая я неловкая, — её голос был наполнен притворным сожалением, а глаза блестели торжествующей насмешкой. — Не могли бы вы поднять?

Я глубоко вдохнула, пряча раздражение за привычной улыбкой.

— Конечно, — ответила так спокойно, как только могла, и нагнулась, чтобы поднять ложку.

И в тот момент, когда я уже собиралась выпрямиться, на голову мне хлынуло что-то обжигающе горячее, резкая боль пронзила кожу.

Они вылили на меня кофе.

Мир перед глазами поплыл. Горячая жидкость стекала по шее, обжигала руки.

— О боже, простите-простите, — протянула виновница, картинно прижимая ладони к губам.

В этих словах не было ни капли раскаяния. Я видела — уголки её губ дрожали от сдерживаемого смеха, а глаза откровенно сияли удовлетворением.

Остальные девушки переглянулись, и я видела, как они наслаждаются каждым мгновением моего унижения.

Внутри меня всё рвалось наружу — хотелось закричать, разбросать чашки, стереть с их лиц это превосходство. Хотелось показать им, кто я есть на самом деле. Но я сжала зубы так сильно, что они заныли, и заставила себя выпрямиться.

— Ничего страшного, — произнесла я ровно, как будто ничего не случилось. Голос дрожал, но я надеялась, что они этого не услышали. — Всякое бывает.

Я чувствовала, как спина покрылась мурашками, от холода и унижения одновременно. Моя рука, державшая ложку, дрожала, но я спрятала её за спиной. Не сейчас. Я не дам им повода назвать меня слабой.

Тануки, стоявший у стойки, уже сорвался с места, его глаза полыхали гневом. Но я остановила его взглядом. Если я позволю себе помощь сейчас — всё, они победили.

Спокойно. Ты сильнее. Не вздумай сломаться перед ними.

Я снова посмотрела на этих кицуне. Их рыжие волосы сверкали в свете ламп, улыбки были острыми, как лезвия. Они хотели видеть мою слабость. Но я упрямо вытирала кофе с лица и улыбалась так, словно их выходка меня не задела.

— Я заменю вам напиток, — сказала я тихо, но твёрдо. — На этот раз постараюсь, чтобы он оказался в чашке, а не на моей голове.

Я почти бегом ушла на кухню. В груди всё сжалось, дыхание сбивалось, а ушки… ушки жгло так, что хотелось выть. Я прижала к ним ладони, но от прикосновения стало только хуже.

Спокойно. Только спокойно.

Холодная вода хлестнула по коже, и я зашипела, будто обожжённый зверёныш.

На автомате открыла шкафчик, достала маленький глиняный сосуд с заживляющей мазью, что когда-то мне подарила Мидори. Холодная, с лёгким запахом мяты, она немного унимала боль. Я осторожно намазала ей покрасневшие ушки, морщась от жжения.

Я глубоко вдохнула, задержала дыхание и, собрав остатки сил, вернулась в зал.

Надо тихо убрать чашку и вытереть пол. Просто сделать свою работу. Сделать вид, что всё под контролем.

Именно в этот момент до меня донеслись обрывки разговора. Я остановилась в дверях, затаив дыхание.

— Харука, ну ты даёшь, — хихикнула одна из них, не особо стараясь быть тихой.