Злодейка-(не)удачница и дракон-сладкоежка

Глава 13. Сила

Эти девушки явно ждали, что я сорвусь, что покажу свою слабость.

Их жалкие попытки вывести меня из равновесия вызвали лишь легкую, почти незаметную улыбку. Как будто я наблюдала за возней котят, которые мнят себя тиграми.

Я выпрямилась, аккуратно поставила поднос на стойку и вернулась к ним с холодной, почти вежливой улыбкой. В этой ситуации она была самым сильным оружием.

— Всё ли вам нравится? — мой голос звучал ровно, без дрожи. Я гордилась тем, как спокойно он прозвучал, хотя внутри всё ещё бурлило от злости и ошеломляющих догадок.

Рыжие переглянулись, и одна из них, та, что смеялась громче всех, ехидно усмехнулась.

— О, у тебя ещё хватает сил улыбаться? Белая кошечка сильнее, чем кажется, — протянула она, будто пробуя на вкус каждое слово.

— Сильнее, чем вам хотелось бы, — ответила я тихо, но с такой твёрдостью, что их улыбки исчезли.

Они не заметили, но я видела: их зрачки едва расширились, хвосты нервно дёрнулись. Для кицуне язык тела говорил громче слов. Они боялись меня. И правильно делали.

В глубине души я ощущала, как едва заметно шевелится сила. Древняя, дикая, та самая, что всегда жила во мне. Белое пламя иллюзий, способное не только напугать, но и уничтожить.

Я почти ощущала, как образы рвутся наружу, умоляя воплотить их. Стоило лишь захотеть — и вокруг них закружились бы огненные змеи, сплетаясь в кольца, готовые оплести их шеи и сжечь до пепла. Достаточно было вздоха, и тени ожили бы, шепча им в уши слова ужаса, от которых кровь стынет в жилах. Всё это было во мне, доступное, послушное моей воле. Всё это я могла призвать, и никто бы не устоял.

Но я не сделала этого.

Я лишь шагнула ближе, глядя прямо в глаза Харуке.

— Наслаждайтесь кофе, — сказала я мягко. — Может, это последнее, что вам удастся выпить так спокойно.

Я развернулась и ушла, спиной чувствуя их взгляды. Каждое движение давалось тяжело, но я знала: сегодня я не позволю им одержать верх.

Они не ушли сразу. Напротив, сидели дольше, чем это было нужно для одной чашки кофе. Перешёптывались, посмеивались, бросали на меня косые взгляды. Я чувствовала, как каждая минута их присутствия словно вытягивает из меня силы и терпение. Даже стены кафе, обычно такие тёплые, казались холоднее.

Тануки выглянул из-за стойки, нахмурившись. Его мордочка сморщилась, хвост нервно подёргивался. Он шепнул:

— Выгони их. Они здесь не ради кофе.

— Знаю, — ответила я так же тихо, наклоняясь, будто протираю столешницу. — Но если я их выставлю, они устроят скандал. Мне это не нужно.

Тануки фыркнул и сердито захлопнул крышку кастрюли так громко, что одна из девушек обернулась.

— Милое заведение, — сказала она, громко, так, чтобы я услышала. — Жаль, хозяйка у него такая… неприметная.

Я сжала пальцы в кулак так, что ногти впились в ладонь.

— Иногда, — ответила я ровно, — именно неприметные вещи оказываются самыми ценными.

Каждое их слово было будто специально подобрано, чтобы больнее задеть. Я чувствовала, как во мне закипает раздражение и едва удерживала себя от того, чтобы не сорваться, сжимая подол фартука так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Когда их чашки наконец опустели, они с ленивой грацией бросили на стол несколько монет и, не оборачиваясь, неспешно направились к выходу, оставляя после себя запах приторных духов.

Дверь за ними захлопнулась, и в зале наступила тишина, настолько плотная, что я услышала, как громко стучит моё сердце.

Тануки подошёл ближе, его лапы мягко зашуршали по полу.

— Юкино, — сказал он серьёзно, без привычного ворчания, — это было испытание. Они проверяли тебя.

— Проверяли? — я горько усмехнулась. — Да они едва не обварили мне голову.

Я подняла со стола пустую чашку, и в отражении мутного стекла на миг показалось, что на меня смотрит белая кошка. Та самая, мёртвая, с неподвижными глазами. Я зажмурилась, мотнула головой, и видение исчезло. Но в глубине души я знала: это не случайность.

Ночью кошмары вернулись.

Едва я закрыла глаза, меня снова втянуло в искажённый мир.

Город распадался на куски. Под ногами плескалась чёрная жижа, вязкая и холодная, и каждый мой шаг сопровождался липким чавканьем.

Их голоса я услышала ещё до того, как увидела самих.

— Юкино-о…

— Белое отродье…

— Иди к нам…

Они смеялись. Сначала тихо, будто где-то вдали, но чем дальше я шла, тем громче становился этот смех.

Сквозь густой туман начали проступать силуэты. Те самые кицуне. Их рыжие волосы горели, как языки пламени.

— Ты чужая, — прошипела одна.

— Ты не достойна его, — добавила вторая.

— Кицуне без дома… без клана… без любви, — усмехнулась третья.

Четвёртая не говорила ничего. Она просто смотрела на меня. И её глаза были слишком знакомыми. Глаза той мёртвой кошки с порога кафе.

Я попятилась, но ноги снова увязли в жиже. Чёрные щупальца поднимались из неё, хватали за лодыжки, тянули вниз. Я дернулась, закричала, но голос сорвался и утонул в вязкой тишине.

— Умри… — прошипели они все разом, и их смех превратился в вой сотни голосов.

Зеркала вокруг задрожали, словно не выдержав напряжения, и осыпались на землю.

И в тот миг внутри меня что-то изменилось. Тонкая ниточка силы ожила и рванулась наружу, словно зверь, слишком долго запертый в клетке.

Я знала: если захочу, то способна уничтожить их прямо здесь, в иллюзии. Способна вырваться, превратив их смех в отчаянный крик. Эта мысль была сладка и опасна, как яд.

Но в тот самый момент моя рука дрогнула. Я замерла, и холод пробежал по коже.

Я боялась. Но не их, а себя. Силы, которую могла выпустить. Того, кем могла стать, если позволю этой тьме развернуться во всю мощь.