Злодейка поневоле. Предыстория цикла "В плену у магии"

Глава седьмая – Terra gravis*

Настоящее.

Ни звезды, ни луна не осмеливались осветить путь: только плотное покрывало облаков над головой, образуя собственное холодное безвременье, было им спутником. Лишь редкие голоса обитателей ночи нарушали эту почти осязаемую тишину, звуча так резко, будто до слуха неслись из другого мира. Уж кто-кто, а Мари знала, как звучат звуки из другого мира. И это были не они.

Ариан ушел вперед, проверить есть ли места на постоялом дворе. Хранительница не желала выходить на основную дорогу, но вампир был непреклонен в своем решении.

– Я понимаю, твои опасения, но ночь будет холодной. Не в твоем положении на сырой земле спать. А я не дракон, огнем твердую породу не наполню, да и в теплых объятиях не согрею.

Мариетта шла, склонив голову, стараясь найти хоть какой-нибудь верный путь, который позволил бы отклониться от намеченного плана. Один способ — не обрывать жизнь своему ребенку. Один-единственный шанс остановить того, кто сможет остановить то, что она увидела в белой пелене, что приоткрыла занавес грядущего.

Смерть!

Разрушения!

Ужас!

Тьма и его Тень, что шагают по миру, рука об руку.

– Есть хоть малейший шанс избежать убийства и не столкнуться с увиденным? – спросила она Нэн, которая искала старый фолиант среди занавешенной паутиной полки.

– Твой первенец будет сильнее любого известного мне мага, который решил бы пойти против него.

– Волхв?

– Вожак своих детей не уберег от смерти.

Мари вцепилась в платье, будто искала поддержки внутри себя, но никак не могла успокоить трясущегося от страха тела.

– Морской царь?

Нэн вытащила огромную книгу и двинулась в сторону Мари.

– Он тоже не смог уберечь.

– Эрик? – Мари еле сдержала крик, рвущийся из самой глубины ее сердца. Дракон был единственным, кого опасался Суво, и, пожалуй, единственным, кто не станет влезать в войну с темнейшим.

Старуха остановилась, задумалась. Довольно резво для своего возраста, подбежала к хранительнице и положив руку на едва выпирающий живот, закрыла глаза. Костлявые пальцы заискрились, но наткнулись на преграду из черного тумана, что стал защитной стеной между Нэн и Мариеттой.

– Нет, дорогая. Я не вижу светлого будущего у твоего ребенка. Тьма и ужас. Пытаюсь посмотреть дальше, но он не дает. Твой потомок силен даже в утробе. Что будет, когда он появится на свет, ты видела.

Женщина рухнула на колени, не в силах справится с навалившимся на ее плечи грузом.

Разговор, состоявший в доме старухи, всего часов пять-шесть назад, не выходил из головы. Чем больше она думала, тем больше осознавала об отсутствии иного пути решения проблемы. Ноги с удивительным упорством продолжали нести туда, где заканчивается туман и начинаются земли, где не властвует магия Нэн. Туда, где начинается ее путь по уничтожению того будущего, что предстало перед ее глазами.

*Могильная земля

Пять месяцев назад.

Она стояла, обнимая своё отражение в слезах, надеясь на то, что шторм в душе утихнет, а вместе с ним и её страдания.

Желание ослепнуть было велико. Так же велико, как и желание оглохнуть. Она знала, она не могла не знать. Все женщины в глубине души знают, с каким мужчиной ложатся в постель. Они просто не желают этого видеть. Женщина, ради любимого мужчины может зайти в огонь, и утонуть в океане. Убить и быть убитой.

Но Мариетта была не просто женщиной. Она была хранительницей. Хранительницей, позволившей себе забыть о своем долге. И к чему это привело? К гибели ведьм. К массовому истреблению ей подобных.

Спрятавшись под согнувшимися ветвями деревьев, что, казалось, пытались удержать ее от картины, представшей перед глазами, она наблюдала за тем, как Суво казнил одиннадцать ведьм.

Теперь, ожидая его возвращения, она смотрела в зеркало и искала причину, которая могла сподвигнуть любимого на подобный поступок. Искала и не могла найти. Стены замка, казавшиеся ей крепостью, местом обитания радости и любви, больше не казались таковыми. Выцветшие от времени и бурь, заросли темным плющом, они придавали ему еще более зловещий вид. Каменные стены, пропитанные историей веков и создававшие таинственную атмосферу, отныне представили ей тюремной камерой, где каждый шорох мог скрывать секреты, от которых кровь стыла в жилах.

Её фигура была едва различима в мягком свечении лунного света. Она выглядела как призрак — бледное пятно среди крепких и суровых каменных стен. Длинные волосы, ниспадающие каскадом на плечи, скрывали часть бледного лица. Глаза цвета лесного ореха всматривались в свое отражение, без привычного блеска. В их глубине отражался страх. Страх за себя, свое будущее, своего ребенка и свой мир.

Она видела, как Суво казнил одиннадцать ведьм. Ни в чем неповинных одиннадцать ведьм. Она, как хранительница должна призвать его к ответственности. Но результатом подобного действия будет смерть любимого. Смерть отца ее будущего ребенка.

Руки неосознанно опустились на живот. Инстинкты всегда берут свое. Там, еще совсем маленькая, но уже жизнь. Может ли она принять решение лишить возможности оправдаться отца своего ребенка?

Как мать и любимая – нет.

Как хранительница – да.

Сон.

Ее преследует кто-то, кто играет с ней, как с добычей, то приближаясь, то отпуская, словно кошка с мышкой. Она чувствует себя беспомощной, потерявшей себя и все, что ей дорого. Чёрно-белый туман вырастает то слева, то справа. Образуется как тень за спиной, или как стена перед лицом. Вырастает из земли, или падает с неба, разделяя его пополам. В ее душе происходит внутренняя борьба, отчаяние и безысходность против желания продолжать путь. Желание найти выход и страх навечно застрять в мире, где нет света и тепла.