Злодейка поневоле. Предыстория цикла "В плену у магии"

Глава восьмая – Oculus Cornicis*.

Настоящее.

В глухой чаще леса, где стволы деревьев сплетались в непроходимую стену, а воздух был густым от запаха прелой листвы и сырости, сидел Леший. Его фигура, словно вырезанная из коры старого дуба, сливалась с окружающим мраком. Рядом с ним на поваленном мшистом бревне, сидела женщина. Ее лицо было бледным, но в глазах горел странный огонек — то ли отчаяние, то ли надежда. А чуть поодаль, в тени, притаился вампир. Его холодный взгляд скользил по окружающему лесу, будто он искал что-то, что давно потерял. Или же готовился к битве, которую не избежать.

Ариан не любил леших. Он сказал об этом Мари, когда она сообщила, куда им предстоит идти.

– Противные закостенелые старики, которые совершенно не понимают, что мир уже давно изменился. Только и делают, что твердят о необходимости спасти лес, да о врагах, что его пытаются разрушить.

– Но это правда, – решила заступиться за лесной народ хранительница.

– Конечно, правда, – ответил вампир, придерживая ей дверь. – Лес всегда умирает и всегда возрождается. Таков обычный порядок вещей. Не умрет старый дуб, не будет удобрения для дюжины его детей, что тянутся высоко к небу и уходят корнями далеко под землю. Я просто не понимаю, почему из этого делают трагедию.

– Да ты философ.

– Я просто еще один закостенелый старик, которому охота побубнить.

На этом разговор был закончен, пока им не повстречался лесной хранитель.

Леший, скрипучим голосом, словно ветер, шелестящий сухими листьями, начал рассказывать историю, к которой были готовы оба путника.

На огне жарился кролик, его мясо источало аромат, который смешивался с запахом гниющих листьев и мха. Мари вдруг почувствовала, как ее желудок сжался от голода. Она закрыла глаза, пытаясь отвлечься, но запах был слишком сильным и манящим.

— Лес умирает, — произнес Леший, и его голос звучал так, будто он сам был частью этого умирающего мира. — Вожак страдает. Он не может больше защищать нас. Деревья теряют листья, трава гниет, а земля становится холодной и мертвой. Даже звери уходят, оставляя нас одних.

Его слова были тяжелы, как камни, и падали в тишину, нарушаемую лишь треском костра. Пальцы Мари сжались в кулаки. Она знала, что Леший говорит правду. Лес, который когда-то был полон жизни, теперь превратился в царство тлена. Каждый день она видела, как деревья теряют свои листья, как мох ползет по стволам, словно пытаясь поглотить их. Даже воздух стал тяжелым, словно сам лес задыхался. И все из-за того, что его сердце и душа мертвы.

Со смертью Кесана то, что не раз возрождалось из пепла, вновь погрузилось в пучину отчаяния.

Вампир, сидевший в тени, вдруг заговорил. Его голос был тихим, но пронзительным, как лезвие ножа.
— Вожак страдает, потому что он потерял сына. Лес умирает, потому что его сердце разбито.

Леший кивнул, его глаза, похожие на угли, сверкнули в темноте. Лесной хранитель знал о горе Волхва. Вести, особенно плохие, разносятся быстро.
— Да, — прошептал он. — Лес умирает, и мы с ним. Но, может быть, еще есть надежда. Может быть, кто-то сможет вернуть ему жизнь?

Девушка посмотрела на костер, где жарился кролик. В мольбе лешего и фразе «Может быть, кто-то сможет вернуть ему жизнь?» была надежда на спасителя, которого больше нет. Хранительница, что должна была быть щитом между существами и всем злом мира, сейчас искала ингредиенты для зелья, которое принесет лишь боль.

*вороний глаз

1 год и 6 месяцев назад.

Они шли по лесу, где воздух был напоен ароматом хвои и свежестью утренней росы. Он говорил о ведьмах, об их способности исчезать в одном месте и появляться в другом, о магии, которая, казалось, жила в каждом его слове.

Голос Суво звучал завораживающе, но в нем чуть слышно проскальзывала легкая зависть — словно он сам мечтал о силе, что обладают ведьмы. Рожденный от существ ее вида, он, по какой-то причине не обладал магией. Раз за разом, Мари наблюдала, как он зарывается в книги, пытаясь найти способ решения данной проблемы.

Маг без сил не редкость в их мире, но Суво, пожалуй, единственный, кто с подобным стечением обстоятельств был не согласен. Порой в своем стремлении обрести силу, он казался фанатичен. Девушка едва замечала это. Все ее внимание было приковано к нему: к его рыжим волосам, которые, словно пламя, переливались в лучах солнца, к глазам, сияющим, как два изумруда, к улыбке, которая могла растопить даже самое холодное сердце. Его руки, сильные и уверенные, казались ей воплощением надежности. Он был настолько прекрасен, что не оставлял место ни одной мысли, кроме этой.

Ее любимый. Мари хотелось спрятать его от всего мира, оставить только для себя. Она не рассказывала о нем сестрам, не делилась своей тайной. Когда-нибудь, может быть, но не сейчас. Сейчас он был только ее, и она не хотела ни с кем делить это счастье.

– Ты слышала, что есть трава, которая зовется «вороний глаз»? – Суво приобнял за плечи и поцеловал в лоб.

– Это не трава, а ягода.

Хранительнице нравились подобные дни. Когда они гуляли под лучами солнца, спрятавшись от чужих глаз и ушей в чаще леса. В такие минуты мир принадлежал лишь им двоим. Они гуляли по лесу и говорили обо всем и ни о чем.
Обычные разговоры влюбленной пары.

– Как ты думаешь, если принимать эту ягоду в умеренных количествах, можно ли выработать к ней иммунитет.

Девушка задумалась. Суво часто экспериментировал, но она никогда не задавалась вопросом, на ком, и к каким результатам он приходит.