⸸ Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости ⸸

Глава 2

Сознание плывет, превращая мир в размытое акварельное пятно.

Звуки тонут в вязком тумане, боль от клейма на груди пульсирует где-то далеко, словно чужая.

И в этой странной, отстраненной тишине мой перепуганный мозг, наконец, складывает два и два. В голове наступает оглушительная, пугающая ясность.

Этот мужчина. Драконий герцог Риардан Крейг.

Я моментально вспоминаю его имя. А сейчас я еще и вижу лицо, и чувствую себя так, будто мне только что отвесили пощечину. Оно как две капли похоже на то лицо, которое смотрело на меня с блестящей обложки дешевого любовного романа, который я скачала, чтобы убить время в электричке по дороге на работу.

Я помню, как еще усмехнулась, глядя на этого нарисованного красавца-брюнета со стальным взглядом. Абсолютно не мой типаж. Но я запомнила его. Потому что это лицо невозможно было забыть.

И сейчас оно нависает надо мной. Не нарисованное, вполне себе живое. И оно смотрит на меня с холодным, брезгливым триумфом.

Если он — драконий герцог Риардан с обложки, то леди Юфимия — это главная героиня. Милая, нежная блондинка, его возлюбленная, его настоящая истинная.

А Хелена…

Боже.

Хелена — это главная злодейка. Коварная интриганка, которая по сюжету сначала отравила своего старшего брата, чтобы завладеть его титулом, а потом втерлась в доверие к герцогу Риардану и даже подделала его метку, чтобы он взял ее в жены. А когда на горизонте появилась настоящая истинная Риардана — нежная Юфимия, Хелена попыталась избавиться от этой серой мышки, подсыпав яд в ее бокал.

Классический набор антагонистки.

И я, Алена Николаевна, простой документовед местной управы, каким-то непостижимым образом оказалась в ее теле.

В голове проносится вихрь вопросов, один абсурднее другого.

Как? Почему? За что?! Я что, так сильно нагрешила в своей жизни?

Ну да, я искренне желала, чтобы налоговая нагрянула к моему начальнику, который несколько раз лишал нас премии по каким-то явно надуманным обстоятельствам. Да, я несколько раз отпрашивалась под предлогом болезни, а на самом деле, чтобы отдохнуть хотя бы день от этой изматывающей работы и злых упреков начальства.

Но разве этого достаточно, чтобы меня забросило в тело жестокой отравительницы?!

Где справедливость? Почему я оказалась не в теле Юфимии? Я бы тоже могла быть милой и нежной! Взволнованно хлопать ресницами, носить розовые платья и ждать, пока меня спасет прекрасный герцог!

Но нет! Судьба с садистской ухмылкой вручила мне роль главной злодейки, которую все ненавидят и которую в финале ждет очень незавидная участь.

Мысли путаются, тяжелеют.

Боль от клейма на груди снова вспыхивает огнем, выжигая остатки сил. Мир перед глазами окончательно меркнет, превращаясь в черное пятно. Последнее, что я чувствую, — это как сильные руки, принадлежащие моему будущему убийце, мужу, который скоро от меня отречется, крепче прижимают меня к себе.

***

Я прихожу в себя от мерной тряски.

В нос бьет запах старой кожи, пыли и чего-то холодного, пронизывающего.

На мгновение я позволяю себе наивную, отчаянную мысль, что это все-таки был кошмар, а я сейчас еду в старой отцовской «Волге» на дачу, как в детстве. Сейчас я открою глаза, и за окном будут проноситься зеленые поля и березовые рощи.

Но когда я разлеплю ресницы, реальность бьет под дых с сокрушительной силой.

Никаких березовых рощ.

За окном кареты, обитой темным бархатом, проплывает унылый пейзаж: чахлые, скрюченные деревья, серая земля, покрытая мхом, и низкое, свинцовое небо.

А прямо напротив меня сидит он.

Риардан Крейг.

Мой личный кошмар во плоти.

Он смотрит на меня без малейшего интереса, его серебряные глаза холодны, как лед.

— Проснулась. Какая досада… — роняет он, и в его голосе нет ни капли сочувствия.

Боль тут же напоминает о себе.

Ноет все тело: саднят ссадины от камней, горит обожженная кожа на груди, першит в горле.

Я опускаю взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Тонкие, изящные пальцы с миндалевидными ногтями. Это не мои сухие руки с вечно ломающимися ногтями. Новое тело… оно моложе лет на двадцать. Кожа гладкая, без единой морщинки.

Только раны все портят. Кровь на платье запеклась, а на груди, под тонкой тканью блузки, грубо прилеплен кусок марли. Никто даже не потрудился ожог.

— Я надеялся, что твое беспамятство продлится до самой Крепости, — с досадой добавляет герцог, видя, что я его разглядываю. — Это избавило бы меня от твоего общества.

Отчаяние и злость придают мне сил. Я поднимаю голову, морщась от боли.

— Послушайте, герцог… Риардан… супруг… — я взволнованно облизываю губы, толком не понимая как называть этого человека, — произошла чудовищная ошибка! Я не та, за кого меня все принимают! Вернее… внешне, я наверно, именно та, но на самом деле я другая… и я никого не травила…

Он смотрит на меня, и его бровь со шрамом чуть изгибается.

На мгновение мне кажется, что в его глазах мелькает недоумение от моих странных слов, но оно тут же сменяется ледяным презрением.

— Хватит! — резко обрывает он меня, а потом добавляет, гневно цедя сквозь зубы, — Во-первых, не смей меня называть своим супругом! Наш брак отныне недействителен! Ты для меня — никто! А во-вторых, я не ожидал от тебя такой жалкой трусости, Хелена. Раньше надо было думать. Когда травила собственного брата. Когда рисовала мою фальшивую метку. Когда подсыпала яд моей настоящей истинной. Твои игры окончены.

Его слова, полные несправедливого обвинения, взрываются внутри меня.

Страх уступает место праведной, всепоглощающей ярости. Какая, к черту, трусость?!

А не трусость, по его мнению, клеймить беспомощную женщину?!

— Знаете, что? Когда я читала эту книгу, то особо не задумывалась над этим. Но что насчет доказательств? Что насчет справедливого правосудия? Почему вы не даете сказать даже слова? И вообще, разве вам самим не противно от того, что вы сделали? Вы действительно считаете это правильным?