⸸ Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости ⸸

Глава 3

Карета трясется и я с ужасом понимаю, что мы едем прямо к отвесной скале, туда, где обрыв встречается с берегом. Туда, где нет ничего, кроме стены плотного, молочно-белого тумана.

Он выглядит неестественно. Не движется, не рассеивается от ветра, который завывает снаружи.

Туман стоит нерушимой стеной, густой, как вата. В нет нет ни единого просвета.

У меня по коже пробегает холодок.

Это не просто туман. Это огромный магический барьер, отделяющий проклятый клочок земли от всего остального мира. Чувство клаустрофобии, которого я никогда раньше не испытывала, сдавливает горло.

Это конец. Финальная остановка.

— Что, страшно? — с ледяной усмешкой спрашивает герцог, заметив мой вцепившийся в окно взгляд. — Привыкай.

Когда до туманной стены остается всего пара метров, я невольно зажмуриваюсь, ожидая удара, скрежета металла. Но ничего не происходит.

Вместо этого мир за окном искажается. Воздух густеет, наполняясь тихим, высоким звоном, от которого закладывает уши.

Цвета смазываются, как на плохой фотографии, свет преломляется, распадаясь на радужные разводы. Я чувствую, как по коже пробегает ледяной, щекочущий разряд статического электричества.

Герцог в этот момент едва заметно касается перстня с темным камнем на своей руке. Камень на секунду вспыхивает тусклым фиолетовым светом.

А потом все заканчивается.

Звон пропадает, мир за окном обретает четкость. Мы по другую сторону.

И от открывшегося вида у меня перехватывает дыхание. От шока.

Перед нами раскинулась долина, зажатая между черной, непроходимой стеной леса и скалистым берегом. Сама крепость, виднеющаяся вдали, нависает над нами как поверженный гигант. Часть стен крепости обвалилось, а башни покосились.

А у ее подножия, напротив стены зловещего, темного леса, ютится поселение.

Если это можно так назвать.

Бедные, покосившиеся хибары, сколоченные из грубых досок и глины. Между ними бродят люди. В старой заштопанной одежде, худые, с полными злобы глазами. И вся эта застарелая, голодная злоба сейчас направлена на нашу карету.

Десятки пар глаз впиваются в бархатную обивку, в герб на дверце, в породистых лошадей. Они смотрят с такой неприкрытой ненавистью, что мне становится физически дурно.

Я вспоминаю то немногое, что было написано об этом месте в книге. Пара абзацев, не больше. Изначально — Сумрачная Крепость была форпостом для защиты от всяких чудовищ из леса. Но чудовища давно перевелись, а стратегическая ценность крепости сошла на нет — за ней были только скалы и океан.

И тогда король нашел ей новое применение. Сюда стали ссылать самых опасных преступников и просто неугодных аристократов.

Словом, всех, от кого двор хотел избавиться.

А чтобы никто не сбежал…

Я снова смотрю на туманную стену позади нас. Королевские маги возвели магический барьер. Непроницаемый купол, который не впускает и не выпускает никого.

Поправочка… никого, у кого нет специального артефакта, как, например, перстень на пальце Риардана.

Он привез меня сюда и запер. Запер с этими людьми, которые смотрят на меня так, будто готовы разорвать на части за одно мое дорогое платье.

Я понимаю, что герцог не просто сослал меня. Он бросил меня на съедение. И теперь мой главный враг — не он. Мои враги — это мои новые соседи.

Я смотрю на этих людей и у меня внутри все холодеет.

Как я здесь выживу? Что я буду здесь делать?

В книге автор неохотно описывала жизнь Хелены за магической стеной. Были лишь какие-то разрозненные сведения, донесения, которые приходили герцогу от наблюдателей, брошенные вскользь слова самой Хелены и так далее. Но мне в память почему-то врезались строки: «закаленная неволей, Хелена стала еще более жестокой и изворотливой».

И теперь меня очень сильно волнует вопрос — что что стоит за этими словами? Какие унижения, какой голод, какой страх? Через что пришлось пройти книжной Хелене, чтобы не сломаться, не сгинуть в этом месте?

Честно говоря, даже думать об этом не хочется.

И в этот момент меня разрывают на части противоречивые чувства. С одной стороны, я помню, как читала эти строки, уютно устроившись в кресле электрички. И я помню, что думала: «Так ей и надо, злодейке! Получила по заслугам!»

Это казалось таким логичным, таким справедливым наказанием для отравительницы.

Но сейчас, когда в теле этой «злодейки» нахожусь я, Алена, которая никого не травила и которой в страшном сне не могло присниться ничего подобного, все это ощущается как дикая, вселенская несправедливость.

Меня судят, клеймят, запирают в заброшенной крепости за преступление, которое совершил другой человек. А я просто… оказалась не в то время и не в том теле.

Нет. Так не пойдет. Я не буду молча принимать эту абсурдную роль.

Я делаю глубокий вдох, собирая в кулак остатки своего мужества, поворачиваюсь к герцогу и твердо смотрю ему в глаза.

— Герцог, я задам всего один вопрос. Вы действительно считаете это правосудием? — спрашиваю я так спокойно, как только могу. — Не допрашивать свидетелей, не собирать улики, а просто назначить виновного и выбросить его в место, где у него нет ни единого шанса выжить?

Он медленно поворачивает голову, и в его серебряных глазах вспыхивает раздражение.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свои методы!

— А зря! — я чуть повышаю голос, чувствуя, как во мне закипает праведный гнев. — Потому что это не правосудие. Это даже не месть. Это трусливая попытка избавиться от проблемы чужими руками. Вы бросаете меня сюда, только для того, чтобы эти отчаявшиеся люди сделали то, на что у вас самого не хватило духу!

Мои слова попадают в цель. Его лицо каменеет, а в глазах разгорается настоящий пожар.

Но вместе с яростью, в его глазах мелькает что-то вроде… удивления?

Похоже, герцог явно не привык, чтобы с ним говорили в таком тоне. Особенно его пленницы.

Он резко подается вперед.