Злодейка романа, или как влюбить в себя монстра!

Глава 1. Пробуждение в теле злодейки

Голова раскалывалась так, будто по ней проехалась телега с камнями. Я попыталась открыть глаза, но веки словно налились свинцом, а во рту стоял мерзкий металлический привкус — кровь, не иначе. Тело покачивалось и подпрыгивало в монотонном, убаюкивающем ритме, и только спустя несколько мучительных мгновений до меня дошло: я в карете.

​Скрип колёс. Стук копыт по брусчатке. Запах дорогого ладана, смешанный с дорожной пылью и чем-то ещё — кажется, рвотными позывами.

​— Госпожа! Госпожа, вы пришли в себя? Ох, небеса смилостивились! — чей-то голос, звонкий и испуганный, ворвался в моё сознание, словно нож в масло.

​Я с трудом разлепила веки. Передо мной маячило встревоженное девичье лицо — круглое, румяное, с чуть вздёрнутым носом и глазами, полными слёз. Девушка была одета в светло-розовое ханьфу с вышитыми пионами, а на поясе у неё болтался нефритовый амулет в форме рыбки. Память, чужая и острая, тут же подкинула мне её имя: Сяо Хун. Моя личная служанка. Верная, как собака, и такая же бестолковая.

​— Госпожа Линь Юэ, вы так сильно ударились головой! Эта бесстыжая тварь толкнула вас прямо на каменную ступеньку! Я видела! Я всё видела! — Сяо Хун затараторила, поправляя мои волосы, выбившиеся из сложной причёски. Её пальцы дрожали. — Мы скоро прибудем во дворец! Император ждёт вашу семью на смотрины. Вы должны произвести впечатление! А тут такое… Что же делать? Что же делать?

​Я не отвечала. Смотрела на свои руки, лежащие на коленях, и чувствовала, как внутри нарастает ледяная волна ужаса. Тонкие длинные пальцы, белая, почти фарфоровая кожа, на указательном — массивное кольцо с кроваво-красным рубином, на мизинце — изящное серебряное колечко в виде змейки, кусающей собственный хвост.

​Это не мои руки.

​Мои были другими: с коротко остриженными ногтями, вечной мозолью от ручки и маленьким шрамом на большом пальце от неудачно открытой консервной банки. Я — писательница. Обычная современная женщина, которая ночами сидела за ноутбуком и выдумывала миры. Миры, в которых жили принцы, злодейки, интриги и… смерть.

​В памяти, словно вспышка молнии, всплыло название. Жирным шрифтом, как на обложке моей самой популярной книги: «Три сердца одного императора». Название было метафоричным — оно говорило о трёх самых влиятельных людях империи, которые должны были склониться перед главной героиней.

​Дыхание перехватило.

​Я — Линь Юэ.

​Та самая Линь Юэ, которую я сама и придумала. Главная злодейка. Дочь канцлера, высокомерная стерва, которая всю книгу строила козни милой и невинной Вань Нин. И в финале…

​В финале её смерть я описывала с особым, почти садистским удовольствием. Перед глазами встала сцена, которую я вымучивала три дня: «Её пронзили три меча — от каждого из героев, и она упала в грязь, а главная героиня стояла над ней в сиянии, утирая благородную слезу».

​Три меча. В грязь. И все трое — те самые мужчины, которых я, Линь Юэ, в начале романа должна была попытаться соблазнить, чтобы укрепить власть отца. Генерал Фэн Ло — суровый воитель, презирающий слабость. Поэт Вэй Чэн — изящный интриган и мастер ядов. Купец Му Цзе — теневой кукловод, знающий цену каждой душе. Три главных героя мужского пола, мои МГГ. Мои будущие палачи.

​— Я умерла, — прошептала я вслух, и голос мой прозвучал глухо и чуждо. Не мой голос. Более высокий, мелодичный, с капризными нотками. — Я умерла, Сяо Хун. Или, кажется, случилось кое-что похуже.

​Служанка тут же всплеснула руками:

​— Что вы такое говорите, госпожа! Вы живы! Вот только шишка на затылке… Сейчас-сейчас, я приложу прохладную ткань! Только не шевелитесь!

​Она засуетилась, доставая откуда-то из недр кареты флягу с водой и шёлковый платок, а перед моими глазами внезапно вспыхнуло голографическое окно. Прозрачное, чуть мерцающее, с аккуратным чёрным текстом. Сяо Хун его не видела — она продолжала хлопотать надо мной, бормоча проклятия в адрес той неизвестной девицы, что толкнула меня (какой-то намёк на главную героиню? В памяти оригинала эта сцена была смазанной, но я уже догадывалась).

​Текст в окне гласил:

​«Поздравляем! Вы перенесены в свой роман.

Статус: Злодейка (Смертельная опасность через 1 год).

Задание: соблазнить одного из трёх главных героев мужского пола (МГГ: Фэн Ло, Вэй Чэна или Му Цзе) и изменить судьбу.

Награда: жизнь.

Штраф за невыполнение: смерть по сюжету».

​Я несколько раз перечитала последние слова, чувствуя, как кровь отливает от лица.

​Смерть по сюжету. Три меча. Грязь. Сияющая Вань Нин.

​Где-то внутри меня, в самой глубине души, поднялась волна такой яростной, обжигающей злости, что я сама испугалась.

​— Три меча? Да пошли вы! — рявкнула я, вскидывая голову.

​Окно, разумеется, не ответило. Оно продолжало висеть в воздухе, безмолвное и равнодушное. Сяо Хун подпрыгнула на месте и выронила платок.

​— Госпожа?!

​— Я знаю этого принца Хэй Уя! — продолжала я, уже не обращая на неё внимания. — Я сама его придумала! Младший принц, Безумный Палач, гроза всех врагов императорской семьи! Да плевать он хотел на гарем, на интриги, на смотрины! Но если ему кто-то нравится — он горы свернёт! Зачем мне эти трое, которые только и делают, что сохнут по Вань Нин и предают меня в финале?! Хэй Уя — вот моя защита! Вот кто сможет остановить три меча!

​Система не реагировала. Только окно чуть мигнуло и погасло, оставив после себя ощущение холодной пустоты в груди.

​Сяо Хун смотрела на меня круглыми, как плошки, глазами.

​— Госпожа… вы ударились головой сильнее, чем я думала. Принц Хэй Уя? Да про него такое говорят, что у него вместо сердца — кусок льда, а вместо души — волчий оскал! Он же палач! Вы что, хотите подойти к нему на смотринах? Вас же сразу казнят за дерзость!

​Я усмехнулась, приглаживая растрёпанные волосы.

​— Казнят? Сяо Хун, милая моя, меня через год пронзят тремя мечами и бросят в грязь, если я не сделаю всё правильно. А уж с палачом я как-нибудь договорюсь. Тем более… — я покосилась на кольцо со змейкой, — я знаю о нём то, чего не знает никто. Например, что его любимый цвет — не чёрный, а тёмно-зелёный, как хвоя в сумерках. И что он терпеть не может, когда ему льстят в лицо, но тайно обожает, когда им искренне восхищаются.