Злодейка в академии. Сбежать от куратора

Глава 29

Я снова бросаю взгляд на дверь. Но выражение лица Ульриха даёт понять: сбегу — он устроит мне ещё больше проблем. Да и тихий голосок внутри меня просит остаться, воспользоваться шансом, пока мы вдвоём… Дурацкая магия внушения!

— У меня вопрос, — тяну руку, как в школе. — А что нужно сделать, чтобы больше не ходить в эту группу?

— На усмотрение куратора, — мрачно усмехается Ульрих. — А я не отпущу тебя, пока не пойму.

— Не поймёте, что я не опасна? — вздыхаю я.

— И это тоже. Прошу в круг. Это неизбежно, Ирма, и чем больше ты сопротивляешься, тем больше мы тратим время впустую.

Кажется, спорить действительно бесполезно, придётся справиться самой, как-то успокоить эмоции. В принципе, подобный опыт у меня был, может, ничего страшного и не случится?

Подхожу к кругу, а Ульрих вкладывает мне в руку повязку на глаза. Она какая-то специальная?

— Или борись, или пойми, что все твои страхи пустые. И всё получится.

Звучит ободряюще, вот только я не очень-то вдохновляюсь. Это магия, а она — совершенно пока что непонятная для меня штука. Всё, чему я научилась, это давать команды фамильярам.

Но делать нечего — снова вздыхаю, шагаю в круг и завязываю себе глаза.

Вокруг пустыня, а я совершенно одна. Я даже вздрагиваю от реалистичности картинки, и только еле различимый аромат хвои в одеколоне Ульриха и прохладный воздух зала дают мне понять, что на деле никуда я не перемещалась. Будем считать, что надела очки виртуальной реальности.

Но от этого легче только отчасти: передо мной возникают тени, силуэты людей, они окружают меня и что-то кричат, обвиняя в чём-то. Первая реакция — сделать шаг назад, но я не могу, ноги словно приклеились к полу.

Прислушиваюсь к голосам, и совершенно зря. “Тебе тут не место”, — шипит один. “Она опасна, изолируйте её от общества”, — выкрикивает другая тень. “Нельзя вырасти нормальным человеком в таких условиях”, — а это словно голос моей учительницы.

Чёрт. Голоса будят во мне страх, глубинный страх остаться одной. Я рано потеряла родителей, а из-за того, что у нас с бабушкой было мало денег, росла практически изгоем. Но вроде бы справилась, только здоровье начало портиться, и тут “здравствуйте”: я снова одна в чужом мире, и Ария пытается всех настроить против меня.

Нет уж. Внутри закипает злость. Я не позволю ей это сделать! И Крису, и Ульриху не дам обвинять меня в том, чего я не делала!

Вокруг прямо из воздуха вырастает клетка с тёмными прутьями. “Так ей и надо”, — шипят тени, — “Оставим её”. Они исчезают, а клетка начинает сжиматься. Бью со всей силы по клетке, но ничего не происходит, даже намёка на то, что она может погнуться или сломаться, нет.

Я злюсь от бессилия и несправедливости, продолжаю бороться, но клетка становится только крепче, сжимается, уменьшается и вот-вот начнёт давить меня… Мне тяжело дышать.

Этого я по-настоящему пугаюсь. Пытаюсь кричать, но из горла не вырывается ни звука. Я застряла тут навечно?

Дурацкое, несправедливое испытание! Если я в теле Ирмы, то меня можно в кошмары засовывать? Я не готова, не приспособлена к этому миру, и мне сложно в нём разбираться совсем одной!

“У тебя всё получится”, — доносится тихий, но уверенный голос.

Нет, я не одна. У меня есть фамильяры, и пусть я не могу их использовать сейчас, я могу их чувствовать. Они где-то рядом, всегда со мной. И Ульрих тоже рядом, наблюдает и ждёт, когда я справлюсь. От этой мысли в груди разливается тепло, я действительно знаю теперь, что не одна. Но прибить его за такие испытания хочется…

Представляю, что вместе со мной клетку ломают мои фамильяры, с новой силой бью по прутьям. На этот раз что-то меняется, по чёрным полосам идут светлые трещины. Я продолжаю и продолжаю, мне легче дышать, но клетка стоит как вкопанная.

Я останавливаюсь и просто глубоко дышу. На плечи опускаются чьи-то руки, и от этого по телу прокатывается волна тепла, дающая спокойствие и защиту. Я представляю, как клетка рушится сама собой.

Передо мной темнота. Догадываюсь снять повязку и вижу, что круг под ногами погас. Я прошла испытание.

— Ирма. Сколько у тебя фамильяров? — над ухом доносится вкрадчивый голос Ульриха. Он стоит сзади, а его руки на моих плечах сжимаются сильнее.