Злодейка в финале

5

Не знаю, сколько времени я провела в забытьи. Помню лишь, что несколько раз выныривала из темноты из-за озноба. Холод подземелья никак не желал отпускать мое тело, и я продолжала мерзнуть даже во сне.

Когда я в очередной раз открыла глаза, я обнаружила две вещи. Первая: мне уже значительно лучше. Озноб ушел, ломота в костях прошла, и осталась лишь небольшая слабость. Вторая: я все еще не в своей студии, но, по крайней мере, уже и не в темнице.

Комната, в которой я находилась, была небольшой, но обставленной со сдержанной роскошью. Как картинка из журнала, только не безжизненная, а обставленная со вкусом и вполне себе обжитая. Стены представляли собой четко выраженные панели белого цвета с зеленой окантовкой по периметрам. Такого же зеленого цвета были декоративные узоры на вставках между панелями. На восточной стороне, справа от меня, были сразу три больших арочных окна, из которых я могла видеть кусочек голубого неба с редкими, озаренными лучами встающего солнца пушистыми облаками. Значит, сейчас раннее утро. Прямо напротив среднего окна располагалось изысканное бюро на резных ножках. Судя по лежащей на краю стола аккуратной кипе бумаг, хозяин этих покоев как минимум писал за этим столом письма. Вдоль одной из стен стояла широкая, двуспальная, добротная кровать, на которой в данный момент под двумя покрывалами лежала я. Напротив кровати располагался широкий камин из красного кирпича. На каминной полке стояли пузатые часы с круглым циферблатом и какие-то мелкие безделушки. Перед каминной решеткой была организована уютная зона: два кресла и маленький столик между ними. Справа от камина и в дальнем углу западной стены были две закрытые в данный момент двери. На полу, не доходя до камина целых два метра, лежал овальный ковер темно-красного, даже бордового цвета. Слева от кровати был стул, а на стуле – женщина лет пятидесяти.

Я, не ожидавшая, что в покоях, кроме меня, будет кто-то еще, вздрогнула и испуганно выдохнула. И этого легчайшего движения и звука дыхания хватило, чтобы женщина открыла глаза. Судя по ее опухшим векам и красным прожилкам на белке глаз, она явно не спала всю ночь, ухаживая за мной. Это натолкнуло меня на мысль, что, увидев, что я пришла в себя, она обрадуется.

Но она лишь презрительно выплюнула:

– Очнулась.

Я растерянно моргнула, обескураженная таким холодным приемом. Пока я хлопала глазами, женщина тяжело поднялась, подошла к той двери, что была слева от камина, открыла ее и сказала кому-то снаружи:

– Беги к лекарю и Его Величеству, скажи, что… леди Амелия Шар’Ле пришла в себя.

Не дожидаясь ответа, она вернулась ко мне и, протянув руку, бесцеремонно потрогала мой лоб. Вид при этом у нее был такой, будто она прикасается к чему-то мерзкому. Я, изначально покорно застывшая, отвела голову, уходя от ее прикосновения. Она же, холодно хмыкнув, спросила:

– Как самочувствие?

– Хорошо, спасибо, – вежливо отозвалась я и задала встречный вопрос, – где я?

Она вновь хмыкнула, явно удивленная моей вежливостью. Я поджала губы: это все мое воспитание, так меня научили родители. К тому же, хоть эта женщина и показывает всем своим видом, что я ей не нравлюсь, но она все же ухаживала за мной всю ночь, и уже одно это перевешивает любое ее негативное отношение ко мне. Во всяком случае, в моих глазах.

– Во дворце, – отозвалась она.

Уже хорошо. Я бы, конечно, не отказалась от более конкретного ответа, но не успела я открыть и рта, как появился лекарь. Судья по скорости, с которой он прибыл, лечебница явно находилась недалеко от этих покоев.

Женщина посторонилась, пропуская его ко мне. Не удостоив меня и словом, лекарь, невысокий седовласый и белобородый старец, деловито посчитал мой пульс на запястье, потрогал мой лоб и, кивнув женщине, произнес:

– Состояние леди Шар’Ле стабильно, кризис миновал. Чтобы поправиться, ей нужно обильное теплое питье и свежий воздух. Я пришлю микстуры и запишу вам, сколько и как часто их принимать. О ее состоянии я также отдельно сообщу Его Величеству.

– Благодарю, господин Когас.

Лекарь ушел. Не обращая на меня внимания, женщина подошла к дальнему окну и распахнула его настежь. Ветер тотчас растрепал белые занавески и принес легкий запах яблоневых цветов. Я закрыла глаза и глубоко вобрала в себя этот аромат, прогоняя из себя воспоминания о спертом воздухе темнице.

– Тесса! – позвала женщина.

В дверях, за которыми скрылся лекарь Когас, появилась молодая рыжеволосая девушка в форме служанки.

– Принеси леди Шар’Ле завтрак, – велела ей женщина, – да поживее.

Та, бросив на меня недовольный взгляд, тотчас развернулась и ушла. Я подавила тяжелый вздох, поняв, что, кажется, в этом дворце против меня настроены абсолютно все.

– Простите, – я, помешкав, обратилась к женщине, – я не знаю вашего имени…

Чистая правда. Я не помню, чтобы я прописывала этого персонажа. В моем романе было два главных героя – и сотня второстепенных, но ни один из них не был женщиной во дворце, раздающей приказы служанкам.

– Меня зовут Арла Фер, – сказала женщина сухо, – я – личная служанка Его Величества.

Личная служанка Его Величества. Личными слугами высокопоставленных господ становятся только те люди, которым доверяют безоговорочно. Следовательно, раз король приставил ко мне свою личную служанку, он очень хотел, чтобы я выздоровела. Но… зачем?

– Благодарю вас, госпожа Фер, – сказала я искренне, – за то, что ухаживали за мной этой ночью.

– Это, – ответила Арла, – был приказ Его Величества.

Я кивнула, раздумывая об этом самом Его Величестве. Скорее всего, речь идет уже о Джеймсе Рока, занявшем престол после смерти своего венценосного дяди. Интересно, а его свадьба с Вивиан уже состоялась?

Пока я пребывала в размышлениях, появилась рыжеволосая Тесса. В руках она несла поднос. Подойдя к моей кровати, девушка небрежно… кинула его мне на колени. Я ахнула, испугавшись, что бульон разольется по покрывалу: но тот лишь расплескался по подносу, не перелившись через деревянные бортики.