Злодейка в финале

7

По-настоящему?

Он сказал, что возьмет меня силой п-по-настоящему?

Но с чего вообще он это сказал?

– Я… я…

– Ты ведь, – продолжил Джеймс, – рассчитывала именно на это, верно? Хотела меня соблазнить, чтобы улучшить свое положение?

– С-с чего вы вообще это взяли?! – выдохнула я испуганно.

Вместо ответа Джеймс демонстративно окинул взглядом мои ноги. И тут до меня дошло.

То, в каком виде я перед ним предстала… Всегда аккуратно собранные волосы Амелии теперь свободной и шелковой волной струились по плечам и спине. Слегка растрепанные после сна, они выглядели так, будто кто-то запустил в них свои пальцы и взъерошил их в порыве страсти. Я была одета в белое ночное воздушное платье. Хлопковые ленты на шее развязались, горловина разошлась, и один рукав сполз, обнажая плечо. Как будто этого было мало, подол задрался, обнажая длинные, стройные, фарфорово-белые ноги Амелии. Добавить хриплый после сна голос, приоткрытые пухлые, ярко-вишневые губы и блестящий при свете огня взгляд… Да, вывод напрашивался именно такой – Амелия, то есть я, и в самом деле выглядела так, будто хотела его соблазнить.

С тихим испуганным выдохом я схватила лежащий рядом плед и обмоталась им с головы до ног, скрывая за тяжелой тканью оголенное плечо и ноги. А вот с распущенными волосами было ничего не поделать: у меня не было ни лент, ни шпилек, ни гребней, чтобы привести себя в порядок, поэтому пришлось оставить копну как есть.

– Что такое, сестренка? – протянул Джеймс, вставая. Я вздрогнула, совсем забыв о том, насколько он огромен. – Зачем ты прячешь свое тело? Разве ты не хочешь показать мне его полностью?

И вдруг сделал шаг к кровати. Я вцепилась в плед обеими руками, глядя на Джеймса расширившимися от страха глазами. Ч-что он собирается сделать? Зачем идет сюда?

– Д-джеймс, – позвала я. Голос мой прозвучал тонко и напряженно, – т-ты меня пугаешь…

– Почему? – спросил Джеймс мягко. Он встал перед постелью и наклонился ко мне. От него пахло винными парами, лесом, отчего-то дымом – и немного потом: терпким, возбуждающим, глубоким. Нечаянно вдохнув его всего раз, я почувствовала, как закружилась моя голова. – Хочешь, я даже тебе помогу?

И прежде, чем я успела сказать хоть слово, он отвел руку назад. Я нелепо смотрела на эту руку, гадая, что он делает – а затем охнула, когда с меня медленно начал сползать плед. В следующее мгновение я взвилась в воздух и отлетела к стене, лихорадочно кутаясь все в ту же ткань: мне удалось вырвать покрывало. Джеймс застыл с пустой рукой. Взгляд его переменился, стал тяжелым, мрачным, черным. Он выпрямился, и мне сразу стало тяжело дышать: своим телом, он, казалось, заполнил не только все пространство, но и мои мысли. Я спешно затараторила, пытаясь достучаться до его разума:

– Ты меня неправильно понял! Я вовсе не собиралась… тебя соблазнять! Я не лгу! Просто здесь стало жарко, а кто-то переодел меня в это платье, и у меня нет лент, чтобы собрать волосы… Джеймс, пожалуйста, это и в самом деле так! Поверь мне!

– Поверить тебе? – повторил он эхом.

Я замерла, поняв, какую чушь только что сморозила: с самого начала романа Амелия только и делала, что лгала, манипулировала и притворялась: о каком доверии к ней может идти речь? Знаю, что это полностью моя вина, как автора: ведь это именно я создала подобный сюжет и заставила Джеймса пройти через все круги ада. А значит, вина лежит и на мне тоже.

– Прости, – тихо сказала я, – прости меня за все. Мне жаль, что так получилось.

– Жаль, что так получилось? – два шага – и вот уже Джеймс стоит напротив. Чтобы увидеть его лицо, мне пришлось задрать голову. Господи, какой же он все-таки огромный! Неужели я и в самом деле прописывала его таким?! – Правда?

Я отчаянно закивала. Он протянул руку – и ласково коснулся моей щеки. Я замерла, глядя на него во все глаза: ведь я совсем не ожидала от него такой нежности. Его черные глаза в упор смотрели прямо в мои: поэтому когда в их глубине вспыхнул мрачный огонек, я в то же мгновение поняла, что дела мои плохи.

– Ты думаешь, – прошептал он мягко, и его рука скользнула с моей щеки на мой затылок, – я тебе теперь поверю?

Я охнула, когда он внезапно сжал кулак, хватая пятерней мои волосы, и резко потянул вниз, заставляя меня запрокинуть голову до предела и обнажить шею. От боли на глаза навернулись слезы. Я сглотнула. Его взгляд устремился на мое беззащитное горло, и я почувствовала себя как лань за секунду до того, как хищник вцепится в ее шею и перегрызет ей сонную артерию. Мое воображение так ярко нарисовало мне картинку того, как он вгрызается в меня своими белыми зубами, что от страха я зажмурилась и всхлипнула.

Поэтому когда его губы внезапно коснулись моего уха, а горячее дыхание опалило мой висок, я едва не вскрикнула.

– Боишься меня? – выдохнул он. – И правильно делаешь.

Мое сердце сжалось от страха. И дело было даже не в его близости или его словах – а в том, какой он.

Потому что человек напротив меня был абсолютно не тот Джеймс, которого я прописывала в романе.

***

– Каков портрет главных героев?

– Ты разве не читала? – удивилась я.

Таня поморщилась:

– Ознакомилась в выжимке. Так что там по героям?

– Что ж… кхм… Вивиан – голубоглазая блондинка. Хрупкая, нежная, похожая на ангела. При солнечном свете от ее волос будет исходить легкое сияние, и будет казаться, что на голове у нее нимб. У нее нежный голос, похожий на журчание ручья, а еще очаровательная ямочка на щеке. Она добрая, верная и стойкая: несмотря на все трудности, она всегда улыбается, для каждого находит ласковое слово, и всегда готова помочь Джеймсу. Она прямо как молодая ива: может гнуться, но никогда не…

– Боже…

– Что?

– С Вивиан все ясно: ангел во плоти. Джеймс Рока?

– Ох, Джеймс, сейчас… Я хотела выделить его из ряда аристократов, чтобы противопоставить всем остальным героям с самого начала, и показать, что…