Злодейка в финале

12

Коридор оказался огромным – и явно соответствовал моим представлениям о том, как должен выглядеть коридор во дворце. Пол был устлан мозаикой белого, песочного и коричневого цветов. Стены были высокие и светло-бежевые, по обеим сторонам от дверей они округлялись белыми полуколоннами и мягко изгибались арочными проемами, которые создавали ощущение легкости и полета. С потолка ровными рядами свисали бело-золотые люстры. Через каждые три дверных проема вдоль стен располагались столики из черного дерева, на каждом из которых стояли по два высоких черно-золотых светильника – света тут было предостаточно. В моей памяти моментально всплыла картинка коридора из подземелья, и этот контраст между светлым воздушным коридором самого дворца и темным, освещаемым одними факелами подземельем заставил меня занервничать и укрепиться в мысли, что ни за что на свете я не хочу больше вернуться вниз.

– Давай быстрее!

Я спохватилась и побежала за Тессой. Звук моих каблуков раздался слишком гулко, и я, прикусив губу, заставила себя ступать тише. Коридор заканчивался арочным проемом, который вел в какой-то сквозной зал – но охранялся двумя стражниками. Обернувшись назад, я отметила, что стража была и в другом конце коридора. При нашем появлении охрана даже не шелохнулась, но шестое чувство подсказывало мне, что стоит вызвать у нее хоть малейшее подозрение – и меня схватят раньше, чем я успею что-либо сделать.

И вот Тесса вела меня прямо к ним. Я напряглась, но старалась от нее не отставать. Однако, не доходя до сквозного зала, она свернула в незаметный боковой коридорчик, заканчивающийся всего одной дверцей.

– Тут, – отпирая дверцу, сказала Тесса, – у нас кладовая.

Кладовая оказалась неожиданно большой. Она представляла собой открытый стеллаж, полностью занимающий одну стену и заставленный разными бытовыми приборами.

– Бери вон то ведро, – велела Тесса, хватая такое же, – там внутри уже есть паста и тряпки. И давай живее, у нас мало времени до завтрака.

Я молча повиновалась. Когда я повернулась к Тессе, она стояла, глядя в коридор, и ее уши и щеки алели красной краской. Я удивленно распахнула глаза, но быстро сообразила: скорее всего, ей нравится кто-то из охранников, что сейчас сторожит выход из коридора. Сообразила – и удивилась тому, как недостаточно подробно прописанный мною мир ожил – и ярко заиграл множеством своих граней, подобно бриллианту на свету.

Мы забрали необходимое и вернулись обратно в покои. Давление на моей спине от следящих за каждым моим шагом чужих глаз исчезло, и оказавшись в уже знакомой мне комнате, я даже почувствовала облегчение.

– Вытащи из-под решетки поддон, – приказала Тесса, – вот так. Теперь собери золу в ведро…

К моему удивлению, она не перекинула на меня всю работу. Я ожидала, что она будет надо мной издеваться, но вместо этого она, лишь морщась, закатывая глаза и делая нетерпеливое лицо, действительно объясняла и показывала мне, что и как делать, при этом параллельно работая сама. Закончив с чисткой камина, мы вместе заправили постель, и она делилась со мной подробной информацией, лишь изредка ругая меня за мою нерасторопность и несообразительность.

И я поняла, что она мне не враг. В Тессе не было зла. По сути, она была молодой еще искренней девчушкой. Она меня, возможно, презирала – думаю, в том виновата репутация настоящей Амелии – но не ненавидела. Возможно, со временем мне удастся с ней наладить с ней отношения – и, если повезет, даже подружиться.

Во всяком случае, я очень на это надеялась.

– Все, – воскликнула она, заканчивая заправлять кровать, – теперь идем на завтрак.

Я кивнула, и мы вновь вышли. Теперь она повела меня вниз. Я вертела головой во все стороны, но все равно не заметила, как мы оказались…

– Наша кухня, – сказала Тесса, – тут берешь миску, в том котле – еда. Накладываешь себе, сколько надо, находишь место, завтракаешь – и возвращаешься к работе.

Пока я заторможенно озиралась в поисках миски, она уже ушла, высмотрев кого-то в дальнем конце кухни. Я принялась озираться по сторонам. Пока что на меня не обращали внимания. Пользуясь этим, я взяла миску из какой-то стопки, подошла к котлу с кашей и осторожно налила себе один черпак. Затем нашла свободное место за столом и села, намереваясь позавтракать.

Но позавтракать не успела. Стоило мне сесть, как соседки – такие же горничные – бросили на меня беглый взгляд, чтобы поздороваться. Их глаза округлились. Ложки перестали черпать кашу. Узнавание вспыхнуло как лесной пожар – и прокатилось от одного к другому. Даже в черной форме служанки меня было легко узнать – и они, естественно, узнали. Воцарилась тишина.

– Это что? – раздался чей-то голос. – Мои глаза меня обманывают?

– Нет, это леди Шар’Ле!

– Та самая?

– Да, видите, это же она.

– Что она тут делает?

– Ошибка?..

– Разве она не должна быть в темнице?

– Видимо, теперь будет отрабатывать…

– Отлично, давненько у меня были к ней вопросы…

– … за все поплатится…

Моя интуиция вопила, что сейчас что-то будет. Так оно и случилось. Ко мне подошла группа горничных, и одна из них, выступив вперед, произнесла:

– Ты – леди Шар’Ле?

Я не видела смысла увиливать – все равно узнают рано или поздно. Поэтому я встала, оправила фартук – кажется, это уже стало привычкой – и ответила:

– Да, это я.

– Разве ты не под арестом?

– Меня выпустили. Теперь я буду тут работать.

Служанки переглянулись, и, глядя на то, каким предвкушением зажглись их глаза, я поняла еще одну вещь.

Тесса не питала ко мне ненависти. Но помимо нее, во дворце были еще сотни других служанок.

И вот уж они-то точно желали мне только зла.