Злодейки не плачут 2

Глава 5. Часть 3.

— Да-да, конечно, — Вельма поправила волосы и попутно расправила плечи. Щеки подруги порозовели.

— Классно, тогда давайте начинать! — я выразительно посмотрела на неё, затем на Уорфа. Спорить со мной никто не стал, и я смогла счастливо прикрыть глаза. А ещё я старалась не дышать носом, чтобы не уловить некоторые ароматы, о наличии которых даже не хочу думать. Во всяком случае, не между этими двумя.

Первая добровольная медитация началась спорно: мы сопели и ерзали, пытаясь найти подходящие для расслабления позы. Уорф шумно дышал носом, под Вельмой поскрипывал пол, оттого, что она покачивалась. За закрытыми дверьми доносились чужие шаги и чересчур бодрые голоса. Я с раздражением приоткрыла глаза, поднялась с места и отошла к противоположной стене, расположившись у неё. Просто прислонилась к ней и сползла на пол.

— Извини, Рин.

— Тсс!

Мне полагалось расслабиться и почувствовать магические потоки внутри себя. Шум отвлекал. Люди, которые пытаются вести себя тихо — всё равно до ужаса громкие. Я пыталась сосредоточиться, но вышло не сразу. Через какое-то время мне удалось ощутить себя в месте, пропитанном источниками энергии. Если честно, я планировала оказаться в пещере с Сури, но всё пошло не по сценарию.

Конечно, слова Шэйма про клятву меня немного успокоили. Однако пока я своими глазами не увижу Сури или себя в зеркале в звериной форме, расслабляться рано. Честно говоря, я предпочту быть параноиком, чем дурочкой, которая окажется в самой невыгодной позиции. Поэтому пока важно, как и говорил Холд, вытащить зверя на свет. Силой не буду, Сури нужно мне довериться — вот чего мне хочется.

Пространство, в котором я оказалась, выглядело как с картин новомодных художников в картинных галереях. Здесь было море, но оно не шумело, оно застыло и, похоже, вечность назад. Холод колол кожу, но отчего-то это казалось даже приятным. Всё сияло оттенками синего. Сине-зеленые переливы в небе и бесконечный лед. Дышалось легко и свободно. Холодный воздух проникал в легкие, но я не зябла, а наоборот, расправила плечи и грудную клетку, внутри словно тлел огонь, который согревал, а холод его подпитывал, а не губил.

Меня окружал лед и тонкие нити, которые впивались в ладони. На первом курсе нас учили, что так может выглядеть источник энергии, от которого как раз можно подзарядиться. То, о чём говорил Сторк, когда намекал, что Уорфу будет полезно освоить этот навык, чтобы поразить приемную комиссию при поступлении на боевого мага. Но по правде: на первом курсе, когда магия большую часть времени под запретом — источники не главное. Да и на втором тоже. Не удивительно, что медитация не интересовала нас, только пока не наступил практический интерес. Для меня и Вельмы — это возможность примириться с новыми способностями, для Уорфа — пытаться раскачать резерв.

Я потянула энергию из источника и та послушно отозвалась, а я почувствовала себя легче. Голод и раздражение отошли на второй план. Нити загудели, стали толще, и всё прекратило быть столь веселым, потому что меня пронзило острой болью. Разве так должно быть?

Толстые нити магии превратились в синие ленты, которые начали пеленать меня по рукам и ногам. Они врезались в кожу, практически разрезая её, не хуже ножа. Чем больше я дергалась и пыталась сопротивляться, тем прочнее они обматывали меня, не позволяя двигаться, и всё глубже впиваясь в меня. Закричать не получалось. Страх и боль сковали горло.

Так, порядочные источники магии себя не ведут. Надеюсь, меня сейчас просто растолкают ребята, или я вообще проснусь. Но ничего не происходило, кроме боли. Я упала на колени, ледяные волны заключили меня в холодные объятья. Холод уже не казался столь приветливым. И казалось бы, родной лед, не должен быть мне страшен или причинять боль. Так какого черта? Нет, я так просто не собираюсь сдаваться — это моя стихия, и она подчиняется мне.

Думаю, я расслышала чьи-то шаги. Лед под ними трещал, а я не могла поднять головы.

— Прими нас, — зашептали голоса со всех сторон.

Источник звука я определить никак не могла, лед стонал и трещал, а я вжималась в него сильнее, словно на меня давили гигантские руки, погружая внутрь. Череп трещал в унисон льду, глаза слезились, и слезы искрились бриллиантами на щеках.

— Отдайся нам, прими нас…

Мужской или женский голос, непонятно, словно тысячи, они сплелись воедино и шептали мне в уши свою дурманящую песню.