Злодейки не плачут 3

Глава 10. Часть 3.

Теперь я видела Элейн со стороны: она взволнована и растеряна. Внутри нее колышется радость, которую она тут же пытается задушить на корню. Бабушка выглядит чуть старше по сравнению с предыдущим видением, у нее волосы светлые и убраны в замысловатую косу. За десять шагов до темно-синей двери она замедляется, и пальцы едва заметно дрожат, прежде чем она кладет их на медную круглую ручку, поворачивая вправо.

Сердце стучит о ребра, разгоняя кровь по венам. Элейн безошибочно выхватывает среди немногочисленных чужих родственников, что пришли навестить учеников, того самого, о котором она давно запретила себе думать. Волосы отросли за это время. Карден тут же улыбается, заметив ее. Такая же очаровательная улыбка, все те же яркие глаза, но внутри Элейн проскальзывает необъяснимое странное чувство.

— Я просила тебя не приходить.

— Ты не ответила ни на одно письмо, Элейн.

— Наверное, они потерялись, — она пожала плечами, старательно отводя взгляд.

— Пять штук, отправленных первым классом с уведомлением? Я пришел, чтобы ты, глядя в глаза мне сказала, что мы всего лишь друзья. Что никогда не испытывала ко мне ничего, — последнее он сказал едва ли не шепотом, но она услышала.

Они обожгли ее. В груди стало больно и вместе с тем тесно. В письме можно было написать что угодно, но перед ним слова застряли в горле.

— Я был не прав. Был глупым. Кларисс никогда мне не походила. Умоляю, дай мне шанс. Если я не прав, и ты мне всего лишь друг, я согласен и на это. Только не игнорируй меня, пожалуйста.

Элейн тут же вскинула ресницы, и их взгляды встретились.

Она едва заметно кивнула, а по губам Кардена Вармса скользнула незнакомая улыбка, которая тут же исчезла за привычной широкой, которую она видела тысячу раз до этого.

Сейчас на Элейн было бежевое платье, волосы стали короче: чуть ниже плеч с волной на одну сторону. Ужасно красивая. Перчатки выше локтя дополняют образ, как и сапфировая брошь с россыпью бриллиантов. Она стоит в окружение других нарядных девушек и парней. Это выпускной в пансионате. Карден ее ждет, пока они сделают памятный снимок, Прямо на ступеньках перед двухэтажным зданием. Чтобы потом отвести в новый ресторан. Она нехотя идет к нему. Там, где когда-то она видела искрящегося огненного дракона, зияет чернота, и она ее пугает.

И все же это Карден Вармс.

Она проверила его кровь, когда случайно уколола булавкой накануне, и вытерла своим платком. Кровь и тело принадлежит старому другу, который до ужаса галантен рядом с ней, готов исполнить каждый каприз, но почему-то рядом с ним ее до краев наполняет ужас. Все настолько хорошо, что похоже на сон. Страшно проснуться.

— Ты мне веришь, Элейн?

— Конечно, да. К чему этот вопрос?

— Я мог бы стать для тебя тем самым драконом, кому доверяешь все свои тайный?

— Ты и так все знаешь обо мне.

— Правда? Мне кажется, ты так и не можешь сказать мне главного… Я умею хранить секреты.

— То есть то, что я люблю тебя этого недостаточно?

Элейн снова хороша собой, на ней платье для прогулок и кокетливая шляпка. Впервые за долгое время она спокойна. Что-то изменилось. Она стоит посреди храма, слышно, как стучит ее сердце, на этот раз от радости. Она протягивает руку и Карден легонько касается ее пальцев, а затем ощутимо берет за руку. У него теплые сухие ладони.

— Ты клянешься, что станешь моей, Эл? Наденешь свадебные браслеты и будешь только моей?

— Клянусь. Что как только я надену фамильные свадебные браслеты Вармсов, то стану твоей.

Страх возвращается.

Нехорошая улыбка неясной тенью скользит по губам жениха, а огонь вспыхивает в храме, принимая обещание.

— Ты поклялась, милая.

У Элейн стучит в висках только одна мысль, что она допустила ошибку.

Новое видение, в котором бабушка пишет письмо тем самым подчерком, который я столько раз видела в дневнике. Видеть, как она выводит каждое слово волнительно. Оно начинается с «дорогая Кларисс». И вот она, уже расхаживая по комнате от стены до стены, читает ответ.

Кларисс писала, что Карден бросил ее ровно через неделю, после того как съездил к дяде. Взгляд выхватывал с белой бумаги: «изменился», «заявил, что освободился от наваждения и оков мальчишеской влюбленности», «не захотел», «резко отказался», «угрожал», «счастья вам», «ты получила, что хотела».

После чего Элейн сожгла письмо в камине, плеснув себе вина в бокал на высокой ножке.

— Ты ведь не призналась ему, Ленни? — Морин ди Луа поджала нижнюю губу и буравила дочь взглядом.

— Конечно, нет.

— Ты уверена?

— Мама!

— Зачем ты дала эту клятву?

— Мы сто раз обсуждали это. Я просто идиотка — вот она самая настоящая причина. Столько лет надеялась, что он вдруг решит, что был влюблен в меня все школьные годы. А когда мечты стали реальностью, мне просто снесло голову… Но разве дело в этом?

— Конечно, нет, милая, прости меня. — Она прижала нас к себе и шепнула в макушку поцеловав. — Хорошо, что слова клятвы ты не повторила точь-в-точь. Тебе нужно выйти замуж быстрее, чем он объявил о вашей клятве, и назначит дату, понимаешь?

— Если ему нужно пламя, то свадьба его не остановит.

— Тогда позаботимся о том, чтобы он посчитал, что ошибся.