Злой дракон для доброй ведьмы

Глава 3

Утро накрыло Стоунгем нудным моросящим дождем. Охоту отменили, Диана вернулась домой. Кристофер так и не появился, и она решила попробовать понять, почему Тинт так разозлился при упоминании свадьбы. Ничего не получилось. Молодая ведьма еще не образовала ментальную связь с фамильяром, они были вместе всего десять лет. Тинт был в отчаянии: махание лап и мяуканье не могло объяснить того, что Диану наглым образом обманывают.

— Хорошо. Я не понимаю в чем дело, но тут что-то нечисто, — сказала ведьма, и фамильяр замахал головой так, что уши захлопали.

Когда Диане было пятнадцать, к постоялому двору приблудился кот. Высокий, по колено взрослому человеку, поджарый, с широкими подушечками на длинных лапах. Гладкая, блестящая шерсть была черной, без единого пятнышка. За это его хотели назвать Угольком, но кот оказался фамильяром. Он объявил, что явился к Диане, своей хозяйке, и что зовут его Тинт. Забавное имя подходило ему как нельзя лучше. Потому что стройное тело уличного бойца венчала голова с огромными ушами, которые придавали ему трогательный и наивный вид. Ни одна торговка мясом не могла устоять, когда Тинт усаживался перед ней на задние лапы, округлял большие, желтые глаза и опускал уши в стороны. Он не мяукал, не строил жалобных глазок. Сидел с самым счастливым видом “я у мамы дурачок” и улыбался. Ну как не покормить такого! На брошенное мясо Тинт смотрел удивленно. “Ой, что это? Великие духи, это же мясо! Добрая женщина, это не у вас, случайно, упало? Проверьте. Что? Как мне? Это мне?! Я правда могу это съесть? О-о-о… Мя-а-а-ау, как же я благодарен вам. Вы такая удивительная, я вас обожаю,” — разыгрывал Тинт целое представление, во время которого ни одна шавка, ни одной уличный кот не смели приблизиться к вожделенному куску. Потому что у забавного котика была вторая ипостась.

Десять лет назад в животном мире Стоунгема появился свой Черный герцог. Даже не герцог. Куда там Его Стоунгемской Светлости, который, кстати, поселился в замке всего два года назад, а свое черное нутро показал только прошлой осенью. Тинт был королем, не меньше, и ужас на местную живность навел сразу. Самые огромные и задиристые собаки давали деру, как только видели идущего по городу Тинта. Мало того что у него были длинные когти, острые зубы и убийственный взгляд, так он еще и по-человечески тогда говорил. Каково это — услышать от кота: “Шкуру спущу, скотина, если лаять не перестанешь”? Пока собакен впадал в ступор от такого вотэтоповорота, его морда оказывалась в плену острых кинжалов, выпущенных из мощных лап. В отличие от обычных кошек, которые быстро уставали от беготни, поскольку рождены охотиться из засады, Тинт был вынослив, как волк, и мог не часами преследовать свою жертву размеренной рысью. Буквально за две недели в Стоунгеме перевелись желающие схватить котика за хвост. Собаки посмотреть на него боялись, не говоря уже о том, чтобы гавкнуть. Спустя месяц в “Медовом пире” исчезли все мыши и крысы, а пауки и муравьи передвигались короткими перебежками, испуганно озираясь. Бестолковые, наглые мухи не поддавались воспитанию, поэтому к ним были применены подхвостные боевые зелья. Тинт регулярно метил территорию, и мерзкие насекомые дохли кучами. Те мухи, что смогли уползти и выжить, передали детям инстинкт разворачиваться и лететь куда подальше, как только унюхают нотки тонкого, незаметного для людей аромата подхвостных желез фамильяра.

Пока Диана и Тинт словами и мяуканьем обсуждали свадьбу, жених в сопровождении матушки шел к лекарям. Дождливая погода была кстати: синяк на пол лица можно было скрыть капюшоном. Кристофер изо всех сил старался держаться прямо и не хромать, но получалось так себе.

— О-о-о, какая сильная порча на молодом господине! — Лекарь, которого Барбаре Мэн присоветовала подруга, прижал руки к груди и озабоченно поцокал языком: — Тц-тц-тц, кэра Мэн, отойдите от сына. Как бы на вас не перешло.

На снятие наведенной пагубы у лекаря ушло почти два часа. А еще он выдал мазь для лечения укусов и синяков и напоил Кристофера отваром, снимающим боль.

— Лечение стоит один квин и пять унов, но я сделаю скидку. С вас один квин, кэра Мэн, — сказал он.

Барбара Мэн выпучила глаза. Один квин? Половина золотого деката? Она поджала губы.

— Еще никогда не видел такой злой порчи. Вашему сыну повезло, что вы не стали тянуть, сразу пришли ко мне. Еще день, и мог быть смертельный исход, — добавил лекарь настойчиво.

Барбара пожевала губу, но деваться было некуда. Здоровье сына дороже. Они расплатились и с опаской отправились в обратный путь. Дома оба выдохнули. Ни одного неприятного происшествия с ними не случилось: Тинт сидел дома и помогал Диане точить наконечники для стрел.

Наступил обед. В “Медовом пире” было не протолкнуться. Пришлось притащить дополнительные столы для всех желающих. Ханты думали, их будут расспрашивать о визите Черного герцога, но про это забыли, потому что после “Медового пира” Стоунгемский тиран похитил ребенка!

Вот что случилось. Прачка Ханна, как и все горожане во время визитов Черного герцога, сидела дома. Но стоило отлучиться в подвал, как ее пятилетний сынишка забыл о запрете выходить и выскочил на улицу. Там он погнался за котенком и чуть не угодил под копыта лошади Его Чернейшей Светлости. Ханна выбежала за ним, кричала, чтобы вернулся, но малыш растерялся, заплакал и сел попой на камни мостовой. У матери разрывалось сердце. Если она осмелится подбежать к сыну, то заступит герцогу дорогу, и ее за это убьют. Кому тогда будут нужны ее пятеро детей, включая годовалую дочку? Муж умер, родственники остались в другом городе, из которого Ханна с мужем приехала в Стоунгем в поисках лучшей жизни. Прачка закусила руку, чтобы не кричать, и отступила к дому, заливаясь слезами. Черный герцог вместо того, чтобы объехать ребенка, оставался на месте. Ханна надеялась, что лошади переступят через ее сына. Но, постояв, герцог отдал приказ схватить мальчика. Один из его приспешников наклонился, схватил плачущего ребенка за шиворот и посадил перед собой в седло. Под крики ребенка и матери, они пустили лошадей галопом и скрылись из глаз.