Злой, плохой, (не) любимый

Глава 5

Глава 5. Дневник

Вероника

Я чуть было не подбежала к шкафу. Удерживало только то, что в новом теле не было сил. Степенно подойдя к книжному стеллажу, словно я шла по подиуму, провела рукой по корешкам книг. Многие из них были старинные, в кожаном переплете. На одной из полок отыскался дневник, ничем не отличимый от любовных романов. Если бы не помощь Карны, по крайней мере, больше некому мне было подсказать, я бы сама не догадалась поискать там и не наткнулась бы на весьма растрепанную обложку, словно книгу не выпускали из рук.

Прижимая к себе весьма ценную находку, развернулась и задумалась. Я была немного растеряна и не понимала, утро сейчас или день. Не успела до конца осознать, что переместилась в другой мир, как тут же узнала про мужа и развод. Муж оказался непростым, но главное: нас с ним больше ничего не связывало, несмотря на мою странную реакцию на него. Вспомнив про зеркало, снова шагнула к нему. Мне снова захотелось взглянуть на новую себя. Внезапный приход Хэварда не дал мне возможности рассмотреть себя как следует.

Неуверенно ступая, словно заново училась ходить, подошла к большому зеркалу во весь рост. И на этот раз на меня смотрела незнакомая девушка, напуганная и растерянная. Правда, породу было видно сразу.

Овал лица Моники был утонченным, скулы – выразительными. Кожа, словно фарфор, оказалась гладкой и бледной, без единого изъяна. Интересно, это постоянный уход или же Бог дал? Я сумею так же ухаживать за собой? Живя с Коленькой, не имела ни времени на себя, ни средств по уходу за собой. Все тратилось на него одного. Самый дешевый детский крем заменял мне почти всю косметику.

Тряхнула головой. Волосы цвета спелой пшеницы ниспадали густой волной до самой талии, блестя в лучах свеч. Но больше всего меня поразили глаза. Огромные, миндалевидные, они сверкали необычным изумрудно-зеленым цветом, в которых, казалось, плескалась сама магия. В моей собственной жизни я обладала обычными карими, потускневшими, какие можно было встретить на каждом шагу.

Провела по тонкой шее. Про такую говорят – “лебединая”. Тело худое, ни грамма лишнего веса. На полноту я не жаловалась и в своем мире. Наоборот, хотела набрать пару килограммов, чтобы не казаться живым скелетом. Моника же была изящной, будто не выходила из финес залов.

Коснулась цепочки на шее и дотронулась до кулона. Он аккуратно прятался в ложбинке между грудями. Жилка пульсировала, словно я до сих пор чего-то боялась. Я попыталась напрячься и хоть что-то вспомнить из жизни Моники. Должна же я знать хотя бы элементарные вещи: что она любит, что нет, с кем дружит, где бывает. Но в голове царила пустота. Взгляд опустился ниже. Хрупкие тонкие запястья сжимали в руках дневник.

Дневник Моники Хаттон. Единственная ниточка, связывающая меня с этим новым и пока еще чужим миром. Перестав глазеть на новую себя, удобно устроилась на кровати. Мне не терпелось скорее начать листать личные записи девушки, в чьем теле я находилась, чтобы что-то исправить или закончить.

Первые страницы были исписаны каллиграфическим почерком, полным девичьей нежности и наивности. Записи о балах, поклонниках, первых несмелых чувствах. Только они мало интересовали меня. Я искала записи про загадочного мужа. Такой ли лорд Хэвард плохой, как он предстал передо мной в первый же день?

Мельком скользила по строчкам дневника девушки, ища те моменты, где бы упоминалось имя лорда Фолкор. И чуть не пропустила. Пришлось пролистнуть обратно несколько страниц.

“Сегодня я впервые увидела его, – начиналась самая первая запись Моники, посвященная лорду Фолкору. – Герцог Хэвард Хагарт Фолкор. Он стоял рядом с принцем, что-то активно с ним обсуждая. Я осмелилась подойти к ним и пригласить герцога на танец. На весеннем Цветочном балу допускалось такое, когда девушка сама приглашала кавалера. Он улыбнулся мне. Снисходительно. Это я потом узнала. Но в тот момент счастливее человека, чем я, на том балу не было никого.

Я не раз слышала от отца, что он хотел бы именно его мне в женихи. И я рискнула попробовать. Только знала бы, к чему это приведет, сбежала бы с того бала не оглядываясь…”

Эмоции девушки, как и ее слова в дневнике, я не понимала до конца. Снова и снова листала страницы, пытаясь отыскать то самое важное, что могло бы являться ключом ко всему. Но стук в дверь стал для меня неожиданностью.

– Миледи, – я узнала голос Полли, – к вам пожаловали ваши родители.

Кто?

Мои глаза забегали по комнате. Дневник с грохотом выпал из моих рук. Родители Моники? Они же меня сразу раскусят! Мать всегда чувствует своего ребенка. А тут я даже сутки не пробыла, чтобы хоть как-то узнать привычки Моники и попытаться подстроиться под них.

Я вскочила с кровати, не зная, что мне предпринять. Притвориться, что мне нездоровится? Ну не выпроводить же их из дома. Глаза заметались. Взгляд на секунду задержался на склянке, что закатилась под стол (Откуда она там?), но тут же переместился.

– Миледи? С вами все в порядке? – забеспокоившись о своей хозяйке, горничная распахнула дверь, шагнув в комнату не дождавшись приглашения. – Что за шум? Вам нужна помощь, леди Моника?

– Все хорошо, Полли, – успокоила я служанку. – Передай моим родителям, что я скоро спущусь.

Девушка не поверила. Постояла несколько секунд, пока я снова не повторила свои слова, и только после ушла. Мне же нужно было время успокоиться и выйти к родителям. Только сейчас я поняла, какую совершила ошибку, выискивая в дневнике Моники записи о муже. Нужно было о родителях! Не садиться же мне за чтение сейчас. Но кто же знал, что они решатся навестить дочь именно сегодня. Неужели до них успели дойти слухи про Хэварда и его дела, как и про развод?