Зловещий художник

Глава 17

Инспектор придержал меня за локоть и мы слегка отстали от возвращавшихся с кладбища. Дождь, ещё недавно довольно сильный, теперь ослаб и, похоже, близился к завершению. Он уже оплакал потерю одной обитательницы замка. Кто знает, предстоит ли ему скорбеть по новой жертве? И если предстоит, то когда именно?

— Господин Шэнс, я хотел бы предложить заняться рисованием.

— В каком смысле?

— Самом прямом. Сейчас зайдем в вашу мастерскую или комнату… Или выберем любое другое место. Вы возьмёте карандаш, кисть или что там захотите. На ваш выбор. Нарисуете то, что подскажет ваше воображение. Или внушат потусторонние силы.

Тут он улыбнулся, как мне померещилось, довольно ехидно.

— Вы издеваетесь?

— Вовсе нет. Прошу о помощи. Вы уже дважды предвидели убийство. Почему бы снова не испытать этот удивительный дар?

Я несколько мгновений не мог выдать в ответ ничего подходящего. Совершенно не ждал настолько глупого предложения от хваленого столичного сыщика.

— Полная чушь! Как такое вообще может прийти в голову? Полицейский инспектор верит в мистику и предвидения? Вы же не какая-то суеверная старуха. Где всякие современные методы и логика?

— Логика никуда не делась, дорогой господин Шэнс. В своей работе мы зачастую доверяемся интуиции. И она редко подводит. А если открылась такая замечательная способность — грех не воспользоваться…

— Чтобы меня опять обвинили в каком-нибудь злодействе? Нет уж, благодарю!

— Все останется между нами.

— И вы потом блестяще используете результат против меня?!

Я упустил из вида, что не в моих интересах портить отношения с человеком, от которого, увы, так многое зависело. Да, с характером и умением ладить с людьми мне не повезло. Не умею приспосабливаться.

Попытался отстраниться, но Фоксэн вдруг так крепко впился в мой локоть, что это оказалось невозможным.

— Не спешите отказываться, мой юный друг. Возможно, наше сотрудничество пойдет вам на пользу. Носом чую, в ваших странных рисунках что-то есть! Надеюсь, вы примете верное решение.

Меня бесили его снисходительный тон и самоуверенность. Да и жутковато было снова обращаться к таинственной сущности, которая прежде водила моей рукой. Два раза подряд это сработало. Что же получится в третий раз? Теперь уже намеренно. Не хотелось вновь испытать на собственной шкуре. Я опасался хитроумной ловушки со стороны Фоксэна. Но… куда мне было деваться? Острый инспекторский нос невольно внушал доверие. Может, его профессиональное чутье в самом деле сыграет важную роль? Я ведь ни в чем не был виноват и хотел для себя лишь справедливости и заслуженного оправдания.

Фоксэн ослабил хватку и как ни в чем не бывало молча шагал рядом, с самым безмятежным видом ожидая ответа. И я согласился. Разве у меня был тогда другой выход?

— Хорошо, уговорили. Давайте попробуем.

Вскоре мы вдвоем оказались в мастерской. Дождь снова шелестел за окном, его усталость оказалась ложной.

Инспектор прохаживался от стены к стене, с любопытством рассматривая мои работы.

— У вас интересный стиль.

Так обычно говорят, когда нечего сказать.

— Вам правда нравится?

— Я не очень хорошо разбираюсь в современном искусстве, — ушел от прямого ответа инспектор. — Мои вкусы дилетантские. Можно сказать, чем больше букет или лес на картине похож на настоящий, тем больше она мне нравится.

— В таком случае, мои картины вам вряд ли по вкусу.

— Ну почему же? Вот, например, тут очень даже точно изображен замок…

Он взял квадратный холст на подрамнике, прищурился, разглядывая его на вытянутых руках. — По-моему, вполне недурно. Только откуда взялся узор из черепов справа от фасада? Не замечал ничего такого…

— Это намек на одну легенду. Лет семьсот назад в замке бесследно исчезло несколько посланников из соседнего графства. Ходили слухи, что подручный тогдашнего графа обратил посланников в карликов и заточил в подвале. Лет через двадцать, после смерти пленников маленькие черепа и скелеты вылезли из-под фундамента. Останки вознеслись на стену замка возле парадного входа. Их потом еле-еле удалили нанятые каменщики. Ведь кости срослись с камнями стены.

— Понятно. А можно посмотреть тот портрет госпожи Годории?

— Можно.

Злополучный портрет был спрятан в самом дальнем темном углу за большими обрезками картона. Я вытащил портрет наружу, снял серую ткань, в которую тот был тщательно обернут.

— Вот он.

Инспектор так и впился взглядом в портрет.

— И вы с тех пор ничего не меняли? Я имею в виду раннее утро двадцать девятого числа.

— Не менял. И вообще не хотел бы его больше видеть никогда.

— Пожалуй, вам все же придется.

А я действительно смотрел в сторону, слишком жутко было бы вновь вернуться в недавнее прошлое, связанное с этим холстом. Но после услышанного, конечно, перевел взгляд. Точнее, взгляд перевелся как-то сам.

На шее тети Годди, там где два дня назад я тщательно закрасил кровавые потёки, теперь снова проступала кровь. Я коснулся поверхности холста кончиком указательного пальца. Естественно, кровь была искусственной. Просто краска, которая достаточно давно высохла. И все же эти красные капельки выглядели как настоящие. Крови было гораздо меньше, чем прежде. Она теперь не растекалась, а потихоньку сочилась из кожи сквозь несколько слоев краски, которыми я так старательно замаскировал то, что чуть раньше нанесла моя же собственная кисть.

— И как вы это объясните? — предельно доброжелательным тоном спросил инспектор.

— Не знаю!!! Картина стояла тут в углу. Я спрятал ее, чтобы не попадалась на глаза…

— Когда именно?

— Погодите… сейчас вспомню, — По спине пробежала дрожь, когда я осознал, что не помню точно. В день, когда нашли убитой тетю Годди… или на следующий день? — Думаю, у меня провалы в памяти.

— Не рановато ли? — заметил инспектор. — Впрочем, при сильных потрясениях такое случается даже с молодыми… свидетелями.

Он не произнес слово “обвиняемые”, уже и за это огромное спасибо.