Змееглоты

Глава 6. Старые знакомые

Понадобилось около часа, прежде чем Атхен нашла в себе силы подняться к комнате Слизерина. Дверь была прикрыта неплотно – небольшая щель позволяла слышать происходящее в спальне. Змееловка медленно, тяжело опустилась на пол у двери и привалилась спиной к стене. В комнате, кроме самого змееуста, был Гриффиндор – судя по звукам, мерил шагами комнату, то и дело отвечая на почти неслышные ведьме реплики друга.
- Нет, не понимаю, Зар!... Тебя не было пару часов!... Неужели не было ни единого шанса поступить иначе?!
Перед глазами змееловки снова встало тело стража и лишенное жизни лицо зельевара. Почувствовав подступающую дурноту, она потрясла головой.
- Змеюка, – голос Гриффиндора был полон сочувствия и, неожиданно для девушки, страха. – Ты слышал в страже…его?
- Я видел мысли, если ты об этом, - глухо и неразборчиво ответил Слизерин без единой эмоции.
- Но ты же… это часть тебя, считай…
- Меня больше не было в этом существе. Меня выжгло это нечто.
- И ты убил…
- Надо будет, я и себе брюхо вспорю, - с пугающей отстранённостью произнёс Слизерин, - лишь бы спасти то немногое, что ещё осталось у меня.
На несколько минут в комнате воцарилась тишина, а затем раздались быстрые шаги Гриффиндора. Открылась дверь, и маг протянул руку ведьме, громко произнеся:
- И вправду, она здесь, Зар! Пойдём, Змеюка не одобряет ни твоё подслушивание, ни твоё промерзание на камне.
- Я не подслушивала, - вяло произнесла змееловка и прохромала в спальню зельевара, опираясь на руку предка.
Слизерин стоял у окна спиной к ним. Его руки, похоже, были скрещены на груди. Атхен ужасно хотелось подойти к мужчине и коснуться его, поделиться теплом и хоть немного унять боль, которая – ведьма знала, чувствовала – терзала зельевара глубоко внутри. Гриффиндор усадил ведьму в кресло, сам присел напротив – на край кровати своего друга.
- Нам нужно что-то делать с тенями, Зар, - было похоже, что воин вернулся к предыдущей теме разговора. – Кама говорит, они безобидны, но кто знает, что будет теперь, когда мы здесь, а твой страж мёртв. И нам необходима информация о нынешних событиях из первых рук. Нам нужен союзник или, что лучше, шпион.
- У Фирга есть новости, - нерешительно подала голос Атхен. – И он привёз тебе какую-то змею, Салазар.
Змееуст даже не пошевелился – только сказал, подумав немного.
- Рик, собери всех в обеденной зале. Нам предстоит длинный и, полагаю, тяжелый совет. Грифон тяжело крякнул, поднялся на ноги и, окинув взглядом наследницу и друга, произнёс в дверях:
- Это не займёт много времени, Зар.
Он вышел, плотно притворив за собой дверь, не оставляя зазора.

Ведьма осторожно встала и шагнула к мужчине.
- Салазар, я… - протянула она к нему руку, но не успела коснуться, как он, не оборачиваясь, ответил.
- Я знаю, Атхен... Ты дрожишь.
Змееловка спрятала лицо в ладонях и тяжело вздохнула, чувствуя, как немеют конечности и уходят силы. Мгновением позже прохладные руки огладили её короткие кудри и, переплетясь пальцами за спиной девушки, заключили в объятия. Наконец тягостные размышления ночи и нервные потрясения утра нашли свой выход – слёзы брызнули из глаз девушки, а из горла вырвались сдавленные всхлипы. Слизерин осторожно коснулся губами виска змееловки и тяжело произнёс:
- Плачь, Атхен. Так боль утихнет.

***

- Так боль утихнет, - тяжело произнёс змееуст.
Он не уточнил, что в слезах – горячих, разгоняющих его холодную кровь по телу слезах – утихнет не только боль змееловки, но и его собственная. Мужчина прикрыл глаза и невесомо поцеловал девушку в висок. Затем оставил несколько лёгких касаний губ на макушке и прижал ведьму к себе, впитывая жар её тела. В ушах набатом стояло чужое шипение, сочившееся злобой и смертельным ядом.
«Я заберу их. Заберу твоих змей. Твоих созданий. Твоих учеников. Твоих друзей. Твою землю. Многое из этого уже забрал. Вскоре я заберу остаток. А потом – ты сам ко мне придёшь. Придёшь, чтобы я забрал и тебя. И я заберу!».
Слизерин говорил со стражем. Пытался заговорить. Того не было. Ни отзвука родной, привычной магии, всегда тонкой нитью тянущейся к мужчине от его рептилии. Ни эха. Маг не знал, как такое было возможно. Его страж погиб, а тело змеи захватил Мерлин. Но как – без ранений, крови, убийства? Что это была за магия? Рептилия – чем или кем бы она теперь ни была – чувствовала его рядом. Казалось, близость змееуста заставляла её бесноваться, утопая в ненависти, злобе и угрозах.
«Я вырежу сердце каждого, кто принял и примет твою сторону! Я иссушу весь остров, я вырублю и выжгу все ваши древние леса! Я знаю, знаю, что дрянь-беглянка с тобой. Я убью её – в назидание тебе и устрашение нынешних юнцов на службе. Изменщица, перебежчица, предательница – я сожру её ещё бьющееся сердце и запью ещё горячей её кровью! Я скормлю своим питомцам гаэльскую черноволосую колдунью! А потом придёшь ты – лишившийся всего и жаждущий мести – ты придёшь, ведь даже у такого труса, как ты, должна рано или поздно переполниться чаша допустимых смертей вокруг! И когда твоя жизнь рухнет в Тартар, я заберу тебя!».
Слизерин крепче прижал к себе всхлипывающую девушку.
- Плачь, Атхен. Искры войны уже вовсю трещат в воздухе. Оплакивай верного, мудрого стража.
«И – кто знает – может статься, что не только его».
Ведьма подняла голову и заглянула в лицо мужчине. С трудом улыбнулась и сипло произнесла:
- Выходит, ты тоже подслушиваешь.
- Ты всегда начинаешь напевать песню именно с этих строк,* - слабо улыбнулся Слизерин в ответ и, чуть наклонившись, поцеловал змееловку в лоб. Он осторожно взял лицо девушки в ладони, внимательно осмотрел и осторожными касаниями пальцев стёр последние слёзы.
- Пойдём вниз. Думаю, нас заждались.
Ведьма схватила зельевара за повреждённую руку. Оледенелый палец прошило уже забытым теплом. Они вышли из комнаты и отправились к залу. На входе зельевар вдруг остановился, притянул к себе змееловку, крепко сжал в объятиях на пару мгновений и отпустил.
Ему важно помнить, что он жив. Что всё услышанное от уже-не-его-стража всего лишь пустые угрозы.
По крайней мере, пока.