Змееглоты

Глава 24. Речи короля

Занимался рассвет — в узкое окно под самым потолком зельеварческой прокрались редкие утренние сумерки. Змееуст снова стоял над вскрытыми телами рептилий. Яд в их железах, как и у собратьев из леса на склоне холма, был в обычном состоянии — ни намека на кристаллизацию. Закончив осмотр и смахнув трупы в мешок у стола, мужчина отошёл к большому котлу на огне. Отвар мерно кипел уже несколько часов, последний ингредиент троецветия был добавлен, осталось только позвать Годрика с его мечом.
Слизерин ещё раз склонился над принесённым Камой свитком, желая удостовериться, что он всё делает верно и Грифон не лишит его головы за изувеченное оружие. Перечитав руны и хмыкнув, колдун услышал рассерженную возню по ту сторону двери. Он повернулся и уже почти подошёл к двери, но тут она открылась и ввалился пыхтящий Гриффиндор.
— Раздери тебя дракон, зачем столько защитных чар, Змеюка?! Я битый час пытаюсь попасть к тебе!
— Затем, чтобы в случае неудачи тонким слоем на стены бастиона намазало только меня, а не всех его обитателей. Меч с тобой?
— Он всегда со мной, — Рик закрыл дверь и прошёл следом за Слизерином. — Через пару часов мы с Фиргом снова отправляемся изображать Артура. Людей в окрестностях камней должно быть уже побольше. Что мы скажем?
— Кому?
— Всем. Обо всём. Ты сам видел, Зар, маги стягиваются к Солсберийскому холму, как магглы к каменному дому бога. Мы должны что-то сказать им. Как-то объяснить происходящее.
— Чем тебя не устраивают нынешние сведения, имеющиеся в их расположении?
— Но после того, как мы разберемся с Герпием…
Слизерин угрожающе нахмурился, но тот продолжил как ни в чем не бывало:
— …Ты не можешь и дальше жить оболганным изгоем!
— А ты уверен, что я в принципе смогу продолжать жить? — с горькой насмешкой поинтересовался змееуст. — Едва ли он искал меня с десяток лет из праздного любопытства о твоей персоне. Нет, ему что-то нужно. Он держал меня в Оксфорде — и притом втайне — но не будет щадить теперь, когда он поставил на карту почти всё.
— Если старик умертвит тебя, я тем более не позволю остаться твоему имени оплёванным!
— Мой хладный труп твои слова утешат, — хмыкнул Слизерин. — Мы не можем позволить имени Мерлина остаться оплёванным.
— Звучит, как последняя воля.
— Считай, что так и есть, — с мрачным смешком бросил зельевар. — Не будь наивным, Годрик, ты превращаешься в своих юных потомков.
— Атхен хочет для тебя честного имени.
— Мне оно не нужно.
— Но твоей семье понадобится.
— Моей семье? Оглянись, Грифон. Ты видишь или слышишь кого-то ещё с именем Слизерина?
— Ты знаешь, о чём я говорю. Ты. Она.
— До чего же всё легко и просто в твоей голове! И старик рыл землю в поисках меня столько лет просто так, от скуки! Ты не о том беспокоишься сейчас, Рик. Против Мерлина я бы выступил и победил, но против Герпия…
Слизерин умолк и уставился на оружие в руках друга.
— Будет чудо, если я сумею выжить. Равно как Моргана и ты сам, к слову сказать… Я бы хотел не впутывать юнцов, позволить нам стать мрачными легендами и детскими страшилками вместе с побеждённым стариком, но едва ли нам так повезёт. Нам нужна будет любая помощь, какую мы можем только получить. Я боюсь проиграть, боюсь увидеть пылающий город, но мой наибольший страх — увидеть, как погибают твоя молодая поросль и ученик Морганы.
— Захлопнул бы ты свою змеиную пасть, — сердито рыкнул Годрик. — Ты не ворона, нечего каркать и размышлять о столкновении со стариком как о поле битвы, усеянном мёртвыми телами.
— Это и есть поле битвы, Грифон. Мы говорим с тобой о последнем, кто видел своими глазами и олимпийцев, и их методы.

Мужчины немного помолчали, буравя друг друга тяжелыми взглядами. Первым, как и всегда, сдался Годрик:
— Мы не собираемся говорить о старике Морри и остальным?
— Зачем? Чтобы пробудить в них страх?
— Ты хочешь, чтобы они шли вперёд слепцами?!
— Я хочу, чтобы они сохранили всю свою силу и весь свой дух перед лицом опасности. А теперь достаточно пустой болтовни, пора заняться чем-нибудь полезным. Как только я закалю твой меч, я хочу провести тренировку с остальными.
— Ты уверен, что меч останется цел после твоего варева?
Зельевар указал кивком головы на свиток на колченогом стуле.
— Да. Я нашел, в чём была моя ошибка. Все принесенные тобой до этого клинки были магически сильнее сделанных магами, потому что ковались с помощью брауни, но и их мощи было недостаточно, как ты сам видел. Твоё же оружие — совсем другое дело. Магия гоблинов в разы сильнее магии брауни и гораздо лучше приспособлена к боям и сражениям. Если верить записям Майла, она способна впитывать чужую, обращая её себе во благо. Твой меч тебе выковал король Рагнук — надеюсь, в своей спячке ты не забыл, что вождя гоблины выбирают исключительно по силе и таланту?
По лицу Годрика было отчетливо понятно, что он не доволен ни менторским тоном, ни спесивым выражением лица Слизерина, но колдун только ухмыльнулся на это. Он открыл огромный котёл и подал другу знак опустить в него меч. Погруженная в воду рукоять поблескивала алыми камнями в прозрачной воде. Змееуст прочёл короткий заговор на кельтском и гоблинском языках, по зелью пробежала золотистая рябь. Меч начал негромко постукивать по дну котла, дребезжа от стремящейся превратиться в пар воды. Годрик молча наблюдал, уйдя глубоко в раздумья. Его мысли были слишком хаотичные и неясные и оттого ускользали от понимания Слизерином.
— Что именно беспокоит тебя в личности Артура? — не отрывая взгляда от оружия в еле кипящей воде, спросил зельевар.
— Я просил тебя не делать так, — проворчал Годрик, но ответил: — Я думаю, наши дни подходят для явления настоящего Артура как никакие другие.
Слизерин хмыкнул и с некоторым снисхождением заметил:
— Уверен, каждый, кто жил до нас, думал так же. Это именно то, что даёт легенде жизнь.
— Это не просто легенда…
— … но я не видел доказательства её реальности. Однако предание совершенно замечательное и жизненно важное для нас сейчас.
Выждав ещё немного, он кивком дал насупившемуся Гриффиндору знать, что пора вынимать меч. Тот достал из кармана толстую кожаную перчатку, натянул на правую руку и достал оружие. Лезвие мерцало бледным сероватым светом, последние капли бежали к острию и, срываясь, возвращались в котёл.
— Подействовало?
— Узнаешь, как только раскроешь старику иссохшую грудь.
— Очень смешно.
— Рад, что твоему чувству юмора так легко угодить. А теперь второй этап — яд василиска.
Лицо Годрика превратилось в камень.
— Твой меч выдержит, — отлично видя причину волнения, заверил змееуст.
— А если нет?!
— Можешь в качестве возмещения халатной работы оторвать голову Рагнуку или любому из ныне живущих его потомков.
— Да ты сегодня просто неиссякаемый источник шуток.

Слизерин ничего не ответил. Потушил огонь, осторожно взмахнул палочкой — и котёл медленно отплыл в дальний угол комнаты. Со двора донеслись голоса остальных Гриффиндоров и почти сразу же — Лестранжа. Зельевар привычным уже жестом разрубил клык василиска вдоль канала с отравой и до последней капли сцедил её на лезвие с обеих сторон и замер не дыша. Яд растёкся тонким слоем, зашипел, будто попал на угли, и запузырился. Слизерин с силой зажмурил глаза, обуздывая бешенство от очередного провала, и тут же услышал удивленный голос Грифона:
— Именные руны на лезвии, Зар! Они светятся тусклым светом, взгляни!
Змееуст поднял веки и посмотрел на выгравированную на лезвии надпись. Действительно, имя его друга совсем немного ещё померцало и потухло, снова приняв вид обычной гравировки. Больше никаких видимых изменений лезвие не претерпело.
— Ну, теперь-то надеюсь, подействовало, — с облегчением выдохнул Годрик, явно довольный тем, что меч остался целым.
— Пойдём, — Слизерин набросил чары запирания времени на иссушенный клык, — стоит поскорее начать урок для наших юных товарищей.
— Фирг и Атхен неплохи в боевых чарах, да и Аим, хоть и старается держать магию и помыслы в чистоте, не безнадёжен…
— Меня интересует не бой, а их шансы на выживание, — перебил друга зельевар и кивнул на дверь. –Мне нужен всего один кубок травяного отвара Камы, и можем идти к остальным. А вечером нас ждёт ритуальный огонь сродни тому, в который опускают готовое оружие гоблины. Пойдём.