Змееносец. Истинная кровь

IX

22 декабря 2015 года, Кюкюньян – 22 декабря 1186 года, Трезмонский замок 
- Бабенберг. Поль Бабенберг. Он может еще Паулюсом Бабенбергским представляться. Двадцать три года. Волосы русые, глаза серые, телосложение… - Лиз судорожно вздохнула – телосложение античного божества. Но вряд ли полицейский коммуны Кюкюньян оценит метафору, - телосложение спортивное. 
- Так когда, говорите, он пропал? - спросил полицейский, записывая ее слова. 
- Сегодня утром. В замке Керибюс. Я же вам объясняла. 
Полицейский, чуть пошевелив усами, удивленно воззрился на напавшую на него девицу, требовавшую немедленно организовать поисковую группу. 
- Мадемуазель де Савинье, может быть, потерпим хотя бы до конца дня? – в голосе полицейского звучала надежда, впрочем, не очень уверенно. На его памяти такое происходило впервые. 
- Вы с ума сошли? – сердито спросила Лиз. – Он же совсем один! Мало ли, что с ним может случиться. 
Конечно, Вивьен Лиз прекрасно понимала, что случилось с ее… эээ…. парнем? Да! Парнем! Но маленькая надежда, что он все-таки провалился в какую-то яму или ущелье, а не в дыру во времени, не давала ей покоя. А вдруг? 
- Мадемуазель, да что там может случиться? Там в жизни ничего не происходило! – упрямо ответил полицейский. 
- Если вы мне не поможете, я сама пойду по домам! – воскликнула Лиз, сжимая кулачки. – Буду стучать в каждую дверь и просить о помощи! И я уверена, что кто-то да вызовется помочь, потому что не все такие бесчувственные люди, как вы! 
- O piissima Virgo Maria! – воскликнула женщина напротив нее. 
Лиз поморгала и тихонько охнула. Она почему-то сидела за большим деревянным столом, а напротив нее грузная дама в средневековой одежде резала крупными кусками мясо. Нож выпал из ее рук. И она тоже охнула. Только не тихонько. 
Лиз замерла на мгновение и тут же подпрыгнула на месте, внимательно рассматривая габаритную и очень фактурную женщину. 
- Что вы собираетесь делать с этим мясом? – осторожно спросила Вивьен Лиз. 
- Тушить в винном соусе с изюмом и сливами, - икнув, ответила кухарка. 
- Круто. А с чем подавать? 
- Шпинат и бобы. 
- Ясно. А где брат Паулюс? 
- У себя в комнате. 
- Тогда я пойду… исповедуюсь? – Лиз медленно поднялась из-за стола, но старуха вскочила следом и спросила: 
- А вы кто? Тоже из дальних стран? Такие срамные одежды у нас в Трезмоне не носят… 
- Типа того… только я это… привидение… вот. 
Кухарка побледнела, взяла чашку со стола и шумно хлебнула. 
И только после этого Лиз почувствовала, что теряет сознание. 
В это же самое время брат Паулюс в своей комнате со скучающим видом потягивал из кружки вино из Пуату, которое, кажется, стало несколько крепче и ароматнее, но от этого ничуть не хуже, а даже еще лучше. Шабли закончилось, пока он предавался эпистолярным мучениям. Написание письма Скрибу, которое он велел мальчишке-пажу доставить маркизу де Конфьяну, заняло порядочно времени. Затем, не удержавшись, он все же сходил на свой виноградник. Тот был укрыт толстым слоем снега, и лишь кое-где были видны голые стебли замершей до весны лозы. Монаху показалось, что и она изменилась. Стала крепче и толще. Он благоговейно прикоснулся к ней пальцами, почувствовав шероховатость стебля, и улыбнулся. 
«Летом ты дашь мне урожай», - мечтательно сказал он лозе… 
Паулюс почесал затылок и налил себе новую кружку. Он был рад снова оказаться дома, где все казалось привычным и знакомым. Но Лиз ему определенно не хватало. Не зная, чем бы еще заняться, святой брат решил сходить в часовню. Давненько он не молился. Как вдруг дверь содрогнулась от настойчивых ударов, и в комнату вошла странная процессия. Первой вплыла охающая и причитающая Барбара и, придерживая дверь, впустила в комнату мясника Шарля, который давно за ней ухлестывал, принося на кухню только самое свежее и самое лучшее мясо. На спине мясник, будто тушу, тащил… женское тело. 
- Твое? – хмуро спросила Барбара. 
Паулюс присмотрелся. Лиз? Лиз!!! 
- Мое! – бросил он Барбаре и подскочил к Шарлю. 
Отлепив его пальцы от ног девушки, он перехватил ее в свои руки. 
- Это ж тебе не кусок мяса, болван! 
- Конечно, не кусок мяса! Кости одни! – буркнул Шарль и подмигнул Барбаре, однако его знаков внимания старуха не замечала. Она подошла к брату Паулюсу, внимательно окинула его взглядом с Лиз на руках и заявила: 
- Ты, главное, брат Паулюс, изгони это привидение поскорее из замка. Нам здесь своих бед хватает. Еще и ты за собой притащил. И место свое помни, а то, чего доброго, отпишет наш король в аббатство о твоих похождениях. Они нынче все будто с цепи сорвались. 
Паулюс мысленно в сердцах выругался. Но ссориться с кухаркой было нельзя. Слишком давно она служила в замке, слишком о многом знала, слишком многое могла. А еще была ее тяжелая ладонь – воистину страшное оружие! 
- Не переживай, Барбара. Все будет окей, - сказал святой брат миролюбиво. – А помогать нужно всем, даже привидениям. Я же знаю о твоем большом добром сердце. Ты никогда и никому не желаешь зла. 
- Что есть, то есть, - смягчившись, ответила кухарка. – Да только на все эти напасти никакого сердца не хватит. Чуть не померла, когда это привидение явилось ко мне и давай про кабанье мясо расспрашивать. Есть ли у тебя, брат Паулюс, чем сердце подлечить? 
- Кхе-кхе! – отозвался мясник. – И силы подкрепить тоже. 
Паулюс незаметно вздохнул. Аккуратно уложил Лиз на кровать. Сунул Барбаре в руки бочонок с остатками вина. 
- С чего бы ты силы-то потерял? – сердито спросил он Шарля. – Впрочем, спасибо вам, - повернулся он к кухарке. – А теперь мне некогда, надо заняться этим… привидением, - кивнул он на Лиз. – Ступайте. 
Барбара и мясник Шарль, прихватив бочонок, направились к выходу, но на пороге кухарка не удержалась и добавила: 
- И одежда у нее срамная! Может, хоть принести ей чего? 
Паулюс почесал затылок. Праздничной сутаны, действительно, в сундуке не оказалось. 
- Спасибо тебе, Барбара. Одежда ей пригодится. 
И оглядев внимательно габариты кухарки (кажется, она стала еще больше), с надеждой в голосе сказал: 
- Вот если бы только чего из королевского… 
- Можно и из королевского! Королева на сносях, ей без надобности! – сказала Барбара и, прихватив за шиворот мясника, покинула комнату монаха. 
Паулюс подошел к кровати и легонько потормошил «свое привидение». 
- Лиз… Лиз… 
Привидение только вздохнуло, но ничего не ответило. 
Монах метнулся к столу, схватил кружку, набрал в рот побольше вина и прыснул девушке в лицо. 
- Лиз! 
- Va te faire enculer! – прохрипела Лиз, распахнула глаза и закашлялась. – Я тебя прибью! Ты за каким чертом сюда сбежал? 
- Да не сбегал я! – отшатнулся Паулюс. – Сам не понимаю, как эта хреновина приключилась. Но как же я рад тебя видеть! 
Лиз очень серьезно посмотрела на Поля. Перевела дыхание и, наконец, улыбнулась: 
- Точно? В Неаполь от меня мужчины удирали, но в двенадцатый век – в первый раз. 
- Какие еще мужчины? Всего несколько часов не виделись, а ты уже других мужчин вспоминаешь, да? 
Лиз задохнулась от возмущения. Взъерошенные ее волосы торчали во все стороны, щеки раскраснелись.
- А ты… ты… А тебе виноградник твой дороже меня! За ним сюда примчался, да? 
Паулюс склонил голову набок, любуясь Лиз, медленно почесал затылок. И многозначительно изрек: 
- Если бы я мог иметь виноградник и тебя – я был бы счастлив. Но если мне придется выбирать – я выберу только тебя. 
- Ах ты ж…. Святой брат! – взвизгнула Лиз и бросилась ему на шею – она всегда была довольно отходчива. 
Крепко обняв девушку, Паулюс блаженно заурчал. Пока он быстрыми поцелуями покрывал ее лицо, руки его направились уже привычным путем в поисках пуговок, крючочков и ленточек. 
Неожиданно дверь без стука распахнулась, и на пороге снова возникла старая Барбара с узлом в руках. Глядя на такое дело, она изумленно раскрыла рот и схватилась за то место, где под пышной и гневно вздымающейся грудью билось ее большое и доброе сердце. Она издала несколько нечленораздельных звуков, а затем промолвила чуть ли не басом: 
- Я погляжу, изгнание призрака проходит успешно! 
- Дражайшая Барбара! – голос святого брата стал вкрадчивым. Он подошел к кухарке поближе. – Это самый новый и очень действенный обряд изгнания привидений. Я обучался ему в дальних странах. И даже успешно держал экзамен. Уж поверь мне! 
- Срам один в твоих дальних странах! – отрезала почтенная Барбара. – Как бы в обители не прознали – анафеме предадут, как пить дать! 
Она сунула ему в руки узел с одеждой для Лиз и, грозно сдвинув брови, добавила: 
- Как переоденетесь, быстро ко мне на кухню оба. Поди, не ели ничего с утра.