Змеёва невеста и последний рыкарь

Глава 5

Пошли слухи по деревне, будто Сияну в жёны берут. Она противиться не стала, когда поклонился до земли рыкарь, руку к сердцу приложил.

- Мир дому вашему, - изрёк так, что у Сияны внутри содрогнулось всё. Голос сильный. А сам такой как есть, как Заряна описывала. И плечи, и взгляд суровый, и волосы русые, и ликом пригож. А уж смотрит в самое нутро, что всё перевертается от того взгляда.

Позволенья у отца и матери выпросил. А там через пару дней решено обряд провести, и отправится Сияна вслед за мужем далеко от своего родного дома.

- Да выпусти ты уж Зарянку, - глаголит Умила мужу.

- Пущай думает, моё слово твёрдо. Дам слабинку, так потом сызнова будет перечить. А так наказанье понесть до конца должна. Чтоб слова я своего не нарушал.

- Сестра у ней мужняя скоро будет, пущай прощается.

- Успеет, - махнул рукой Сбыня. – Моё слово твёрдо. Как пойдут девки на реку, так пущу.

Так и не узнал Слав, что на самом деле девка другая была, как две капли воды похожая на ту, что по лесу, сломя голову бежала. Так и не увидал Заряну, что взаперти думы думала об нём. И радоваться бы за сестру надобно, а сердце будто камень привалил, биться мешает. И про Сияну горестно думать, что не свидятся больше, как только она вослед за рыкарем уйдёт, и про него, хоть и видала только одним глазком. А всё будто противилось нутро союзу этому.

Настал вечер пред прощанием с девичьей жизнью. Пришли подруги к самому дому той, что станет скоро женой. Песню у избы завели, за руки взявшись. Вышла на крыльцо Сияна, свечу в ладонях держит, рубаху ритуальную надела, где обережные символы вышиты. Недавеча сама к тому руку приложила, вот и пригодилось. Длинная рубаха до самых пят, а по вороту красными нитками Жива да Лада вышиты.

Волосы в косу сплетены, что до самого пояса достаёт. Русая, толстая, с малолетства рощеная.

Ступает Сияна босыми ногами по земле, что от солнца остывать стала.

Дрожит огонёк в руках, да не тухнет, тьму ночную освещая. Встала вперёд остальных, за собой на реку повела. Будут там они хоровод водить да просить Ладу союз сей благословить.

Лада-матушка, всеотрадушка,

Во Сварожии всепригожая,

На земле храни своих чадушек,

Благами дари честных женушек,

На поля сойди, плодородная,

Чреву зароди чадо родное,

Вовеки пребудь с нами благостна,

Горе отведи, мати радостна!

Идёт Сияна, мягко ступает, а позади девки гуськом по полюшку бредут, посмеиваются. И не видит ни одна, как издали тень крылами машет, всё ближе и ближе становится. Темна ночь. Ежели б не огонёк, не отыскать на поле друг друга. Месяц за облаком хоронится, звёзд почти не видать, кое-где мерцают, будто глаза у чудища, остальные и вовсе показываться не желают.

Кто-то шутку сказал, рассмеялись девки, разнёсся смех по округе. Кто-то сказал, что завидовать Сияне будут, что такого мужа обрела.

А тень всё ближе, на огонёк летит. Видит: непростой он, а из самого сердца горы острова, что домом ему уж почти пятьсот лет был. Там, где река огненная течёт, там, где свет янтарный блещет. Почуял издали, будто зовёт его кто. Поднялся в небо и летел, покуда не узрел с вышины то, что пело сквозь горы и моря.

- Ой, - ахнула одна девка, на землю падая, как только увидала, что в небесах огромное мечется, а за первой и другие посыпались. Завизжали, а кто и врассыпную бросился. Одна Сияна тревожно в небо вглядывалась и будто видела, как несётся в её сторону что-то огромное и ужасное. Дрогнуло сердце, в пятки упадая. Бросилась она бежать без оглядки, и нет бы выронить свечу заговорённую, да токмо с ней девка спасенье своё искала. Слишком дорога, слишком важна для семьи её. Стеряешь, на глаза отцу не показывайся. Зарянка за меньшую провинность три дня в клети провела. А тут свеча, что от прадедов досталась. Такую боле не сыскать на свете.

- Сияна, - крикнула сестра, глядя, как огонёк всё дальше от деревни ускакивает. Бросилась следом, пытаясь невесту вернуть, как ветер от крылов могущих отбросил девку прямо в траву, примял стебли, загребая воздух, и ринулся вслед беглянки. Давно Змей не лакомился девками, обряды старые не чтил. Не показывался, что позабыли о том, что есть на свете Горыныч, кто в страхе округу держал. А всё потому, что совладать сам с собой пытался.

Страшно. Ох как страшно было ещё оттого, что не знала Сияна, кто за нею гонится. Что за зверь невиданный в воздухе кружит. А когда почуяла, как вонзились когти в плоть, обхватили так, что не выдохнуть, ахнула. И подняло её чудище вверх, оторвало от земли, унося всё дальше и дальше.

- Сияяяяянаааааа, - кричала Зара, горькие слёзы по лицу размазывая, только огонёк всё дальше и дальше в небо уносился, оставляя Заряну без сестры, мать да отца без дочери, рыкаря без невесты.