Змеёва невеста и последний рыкарь

Глава 8

Сколько бы Сияна не вглядывалась вдаль, всё одно – не видать земли. Лодку делать не научена, по нёбушку летать не умеет. Прислушивалась: не раздастся ли рык звериный или шум крыльев. Да будто забыл о ней Змий, схоронился, а, может, другую девку умыкнул уж где-то. И тягостно думать о том, что беда на землю пришла, и радостно, что есть у неё время хорошенько обдумать положенье своё.

Ждать здесь она не собиралась, а потому пошла всё дальше. Остановилась перед лесом, задумалась. Что б хозяину преподнесть? Задобрить надо духа лесного, на его землю ступая. Иначе может так закрутить, что обратно ни за что не выбраться. Да нет с собой ничего, окромя свечи. Огляделась – дерево раскидистое, а на нём плоды какие-то. Удивилась она яблочкам наливным, золотым будто. Сорвала несколько и тут же стала дупло присматривать. Не нашла, да так положила. Украсила место цветами, чтоб приметнее было. Слова особые сказала.

Нутро от голода сводит. С утра маковой росинки во рту не было. И снова на яблочки уставилась. А ну как их отведать? Сорвала теперь для себя, об рубаху потёрла. Такой бок стал, что глядеться в него можно. Солнце на кожурку упало, слепит, что глаза невольно зажмурила. Не яблоко – жар.

Прислонила к носу, аромат вдохнуть. И такой сладостный. Будто мёдом липовым намазано. Откусила бок хрусткий, ворвался на язык вкус прежде невиданный. Будто и яблоко то, и не оно вовсе. Съела первое, а там и за вторым потянулась, да передумала. А ну как есть вовсе нельзя? Помнится, как Коротень отлакомился грибочками, да Чернобог его спустя время и прибрал. А всё хорохорился Коротень, что хороши да угощать пытался.

Грибы неприметные, беленькие. Думал, ничего не будет, а теперь с пращурами беседы ведёт.

Испугалась Сияна, к внутренностям прислушиваясь. А они всё одно: есть подавай. Прошла дальше в лесок, оглядывается. То ягоду встретит на малину похожую, да только синюю, то дерево какое с плодом. Но у кого спросить, съедобно оно али нет?

Пронеслась тень огромная над поляной, и прижалась Сияна к дереву со стволом огромным. Защиты у него просит, так Змий и не приметил. А всё потому, что не знал, где искать девку. Притаилась. Слышно, как невдалеке сел грузно. Никак её ищет? И ждала, что обратно полетит, высматривать станет. Только тихо так, а где-то птицы перекрикиваются. Путается ветерок в высоких деревах, где-то ветка хрустнула.

Обернулась Сияна, пока сердце в груди немыслимо бьётся. Что такое? Кто идти может? Хозяин или зверьё тут водится? А, может, ещё девка одна бредёт, спастись пытается.

Обежала дерево, а сама оттуда поглядывает. Уж голод забылся, пока все чувства обострились, опасность встречая. А тут ещё про свечку вспомнила и обомлела. Прохлопала себя по рубахе, а карманов-то и нет вовсе. Некуда сунуть. А значится, забыла она её у самого начала леса, когда Хозяина задабривала. И где Змий, куда делся? Обратно не ворочался, значится, к большой земле полетел.

Бросилась снова к тому месту, где оставил он её, чтобы свечу вернуть. Меж деревьев петляет, вперёд вглядывается. Не идёт ли кто. Поршни к ногам прилипают, просушить надобно бы после воды солёной. Стянут ремешок на ножке. Дорогой подарок от тяти к свадьбе достался. Заряна завсегда без обутки бегает, а тут целые поршни из кожи коровьей. Сменял у странника заезжего.

Глянула из лесу – никого. А вон как раз и яблонька с золотыми яблоками. Приблизилась, наклонилась, пропажу свою рассматривая, как вдруг голос позади послышался.

- Не это ищешь?

Обомлела, тут же оборачиваясь. Руки к груди прижала, будто ото всего мира закрыться так может. Стоит пред ней парень в рубахе белой, а поверх расписная безрукавка накинута. И какой нити в ней только нет. И красная, и голубая, и золотая. То тут, то там ромбы разномастные, а по вороту птицы клювики раскрыли, будто щебечут что-то. И всякие завитки по ткани разбегаются, что глядеть можно долго, удивляясь искуснице, что такое сотворила.

Глаза у молодца голубые, что небо безоблачное, а волосья - рыжие, как огонь горят, а по лицу чудо-чудное – роспись огненная, будто искусница с одёжи его на кожу перекинулась. Да такой узор затейливый исполнила!

Идёт по правой стороне ото лба к щеке рисунок, будто чешуйки рыбьи. Уходит на шею, а оттуда по груди волнами расходится, брызгами, что из-под разреза воротного видать. Словно в воду бурую камешек бросили, а он муть поднял и окропил всё вокруг. Чем же такое сделать на человеке мыслимо? И так ей тронуть захотелось, что еле стерпела.

Стоит Сияна, замерла, дальше незнакомца оглядывая.

Висит на шее украшенье из трёх каменьев, что один под другим расположены. И первый краше второго. Будто каплями застыли, на солнце переливаются. Красным и синим. А самый большой, что почти за разрезом припрятался, - зеленью отливает.

Кто таков стоит пред ней? Откуда взялся? Не ведает Сияна. Только горит в его ладонях свеча заговорённая.