Змеёва невеста и последний рыкарь

Глава 13

Бороться до последнего!

Пузыри шли по воде, пока Заряна пыталась выбраться из цепких пальцев Водянника, который пытался добыть себе новую невесту. Уж его-то не провести, он знает толк в девках, хоть обруби волосы, хоть нет.

Вода напитала рубаху и порты, забралась в сапоги, отчего весу знатно добавилось, и только мешала выбраться, чтоб глотнуть спасительного воздуха.

Слав услыхал вскрик и сразу бросился на выручку. Дал же Перун помощника. Такого по пять раз на дню вызволять придётся. Принюхался, понять, куда юнец делся, да аккурат запах его к речке и привёл, а там увидал он брызги да баратханье.

Из последних сил Заряна противилась, только не сдюжить супротив духа водного. Видать, на роду ей смерть на чужбине написана.

Подскочил рыкарь к берегу, да не раздумывая прыгнул в воду, ухватывая безусого за рубаху. Токмо спину и увидал, за неё хвать и дёргать, будто рыбку из водицы. А Водянник, знай себе, держит, не пущает. Поймал уж добычу, его будет. Заряна ослабела, противиться перестала, а силищи у рыкаря хоть отбавляй. Он её всё ж на бережок и втащил.

Закашлялась, водицу изрыгая, а у самой будто вся жизнь пред глазами мелькнула. Откинулась на травку, глаза тяжко открыть. Как чует по лицу её ладонь шлёп. Распахнула всё ж очи испуганно. А над ней рыкарь склонился, токмо не видать его хорошенько, солнце аккурат за спиной его слепит, лицо чернит. То ли хмурится, то ли смотрит испуганно. Только пошто там глядеть, когда она ему обузой. Проще оставить было тут, во владенье Водянника.

- И чего туды полез, дурень? – спросил у Заряны, глаз с неё не сводя. Облипла рубаха так, будто чудится ему не грудь мужская, а будто холмы под ней, только тряпицей перевязаны. Руку протянул, тронуть, что за чудеса такие, как аккурат по его ладони чужая шлёпнулась, а безусый чуть отполз, хоть и сил почти не было.

- Чего удумал? – спросил низким голосом, будто нарочно хотел старше казаться. Только голосок у него тоненький, будто комар пищит. Как же с таким в жизни будет? Бабы на смех поднимут. Оно ясно, кто виноват, кому какое богатство достанется хоть в лике, хоть в портах. Ежели б можно было выбирать, каждый себе поболе да покрасивше оттяпал. Славу с тем уж повезло, всё как надо народилось, будто боги благоволили.

Отстранился безусый да рубаху поправлять стал, а сам в сторону спасителя косится. Нет бы спасибо произнесть, да страшно Заряне стало, неловко раскрытой быть. И не привыкла, чтоб касались её чужие мужские руки. Берегла себя для одного-единственного, с кем по жизни пойдёт. А Слав теперича сестре предназначен. Хоть и пригож, хоть и сердцу приятен, да любила она Сияну, пущай им совет да любовь будет.

- Тьфу, - сплюнул на земь Слав, поднимаясь с колен. – Куды идти ведаешь. А ежели по пути тебя лесьевик утащит, так тому и быть.

Развернулся, уйти намереваясь, а потом вновь обернулся. Головой качнул да тут же рядом оказался. Ухватил мальца за пояс да на спину перекинул. Так сподручней будет. А ну как снова куда угодит? Как в глаза Сияне смотреть да родным её будет? Не уберёг, скажут. На его совести.

- Пусти, - стукнула кулаком его по спине Заряна, а рыкарь усмехнулся токмо. Ишь лёгонький удар, совсем как у девки какой. Кто ж таких мужей нынче растит? Муж – опора в семье, защита. А этого самого защищать надобно. Ухватил Слав чуть выше колен да быстренько до места и добрался.

- Сымай, - кивнул на одёжу.

- Чего это? – Заряна обхватила себя руками, слегка подрагивая, но подчиняться не собиралась.

- Сымай, говорю. У костра клади, обсохнет пока пущай. А так болезнь подхватить можешь.

- Не буду! – испуганно смотрела на него.

- Так чего страшится? Неужто меня боишься?

- С чего мне тебя бояться? – хорохорилась, придумывая, чтоб сказать такое. Недалече от дома отошли. Прознает, воротит, да ещё и на всю деревню опозорит. Никак нельзя ей обратно.

- Да кто ж знает. А вон как птичка нахохлился.

- Ничего не птичка. Рана просто у меня тут, - уложила на грудь Заряна руку. Ну а что ещё говорить? Сушить одёжу и впрямь надобно, а тряпицу увидит.

- Откуда ж?

- На орало упал, - врала дальше. – Так и порезало. Еле жив остался!

- Ну так шрамы мужчин украшают, чего стесненье держать. Одинаковые мы. Клади одёжку, да так сиди.

- Не буду! – заупрямился безусый.

- Так и станешь сидеть в воглом?

- Рубаху свою дай, - тут же нашлась Заряна, чуя: неровен час её вранье раскроется.

Крякнул Слав, с огня мясо снимая. А потом и рубаху свою стащил да в лицо безусому бросил. Странный какой. Пусть подавится. А тот взял и за дерево ускакал.

Послал же Перун дурня. А потом выбрался обратно: порты развесил, рубаху положил подле огня. А Слава одёжа ему по колено будет, да видно, что с чужого плеча.

Уставился рыкарь на ноги белоснежные, а Заряна сильней рубаху натянуть пытается.

- Вот что, - откашлялся Слав, на мясо уставившись. – Бери давай да ешь. А потом спать укладываться будем.

Протянул кусок ароматный, и вновь нутро Заряны заныло. Да больше не с руки обиду таить. Приняла угощение и тут же вонзила зубы, отрывая кабанчиковую плоть.