Змеёва невеста и последний рыкарь

Глава 16

Шли они долго, уж солнце вовсе спряталось за гору.

- Ох, сердце не на месте, - прислонила Сияна руки к груди. – Вила, - обернулась, а девка её в спину дальше подталкивает.

- Неужто, передумала? – голосок тоненький, жалобный. – Ох, горе мне, - запричитала, на траву усаживаясь. – Столько маяться, а всё бестолку. А потому, что бессердечная ты.

- Я? – ахнула Сияна. Никогда прежде ей такие слова не прилетали. Добрая, нежная, помогающая. Вот какая она была. А тут, мол, сердца у тебя нет. Есть! Да ещё какое!

- Может, утра дождаться?

Сказала, и тут же услыхала что-то.

- Летит! – прошептала Вила, глаза к тёмному небу поднимая. Подскочила и вслед за собой Сияну в траву уронила для схрона. Обхватила её руками и держит, на ухо нашёптывая.

- Он же во тьме видит так же, как при свете дневном. Никуда от него не спрятаться, не деться. Ежели только замереть. Он различить не сможет, коли запах не почует.

Вила достала откуда-то маленькую склянку, открывая её, и побрызгала на Сияну, испуганно смотрящую в небо, где размытой точкой летел Змий неизвестно куда.

Шелест крылов доносился до ушей, три головы смотрели в разные стороны, оттого тяжелей было укрыться. Выпустив струю огня из пастей по бокам, он развернулся, улетая в сторону берега, а Сияна только сейчас ощутила неприятный запах, разливающийся вокруг.

- Это что? – обернулась к новой подружке, закрывающей склянку.

- От Змия поможет. Ежели увидит тебя – замри. А носом воздух поведёт, вмиг сбежит. Отворот-трава тут.

- Чую, что отворот, - прислонила ладошку к носу Сияна, боясь, как бы ужин наружу не выпросился. Только чудная вещица в руках Вилы. Никогда прежде не видала такой. – А это как звать? – дотронулась до гладкого зелёного бока.

- Склянка? – немного удивилась девка. – Так из стекла это. Вот, держи, подарок. – Она вложила в тёплую ладошку Сияны небольшой пузырёк, накрывая его пальцами девушки. – Может, сгодится ещё, осталось там немного. А теперь идти надобно, пока он не воротился.

Вила быстро поднялась на ноги, утаскивая за собой Сияну, и теперь шла спереди, будто боялась, что та передумает вконец. А Сияна стекло трогала, что прежде никогда не видала. Сколько ж всего на свете удивительного!

Высокая трава тратила силы, путалась в ногах, цеплялась за подол рубахи. Ежели бы захотела Вила ей плохое учинить, не вела б так долго, думалось Сияне, да не дарила б подарок. Значится, правду говорит.

Устала она немыслимо, когда уж теплоту почуяла. Будто в баню они входили, таким паром обдавало. Только вонь стояла ужасная, будто всё вокруг отваром отворот-травы окропили.

- Пришли, - возвестила Вила, останавливаясь. – Туда я уж не пойду, - указала на другой берег.

А впереди река бурлит, огнём горит, волнами об камни ударяется, да разлетаются вокруг капли, будто искры. Тепло от неё разливается такое, что жарко становится.

- Огненная, - выдохнула Сияна, у самого края останавливаясь.

Присела Сияна, ладошку над водицей возвела. Тепло. Потрогала рукой воду, а та горяча, будто и впрямь в баньке нагретая. Войти в такую – опалиться можно.

- Кипит, бурлит, да худа не причинит, - учила Вила. – Ежели пойдёшь по тому мосточку, - указала чуть левее, - вмиг на другую сторону переберёшься.

- А как же дальше дорогу найду?

- Вон уж скала чернеет самого Горыныча. Ночь он летать будет, крылья разминать, чтобы для люда неприметным быть. В темноте ж куды хуже видать чудище. А под утро заявится, храпеть станет. Тогда мы с тобой и сбежим.

- Ежели крылья найду? – уточнила Сияна.

- Ежели, - согласно кивнула Вила. – Ты уж постарайся там.

- Может…

- Да иди уж, - подтолкнула Вила к мостку, что в ночи чернел. – Меньше слов – больше дела. Времечко сквозь пальцы утекает, торопиться надобно.

Ступила Сияна несколько шагов, только девка опять зовёт.

- Тебе водица ничего не сделает, а свечку растопить может.

- Как же водица свечку стопит? Ежели она от огня не плавится?

- Так непростая речка. Пучай-река! Вмиг сплавит.

- Пучай-река, - прошептала Сияна, а у самой от страха в груди сердце затрепетало. Хоть и не слыхивала она про такую, а всё жутко стало. Только ежели б знала, что имя ей другое дано – Смородина, никогда б на мосток не ступила. А имён у водицы много: и Смородинка, и Огненная, и Пучай-река, и Берёзина, и Несей-река. Говорят, миры она делит, что по разные стороны жизни идут. Навь и Явь. И по другую сторону мёртвые, что ушли когда-то с земли живых. И кто в ту реку войдёт, тому возврата нет.

Вытащила Сияну свечу, жаль стало дара драгоценного, что семье принадлежит, и в руку подруге вложила.

- Береги её.

- Как воротишься – враз отдам, - согласно кивнула Вила, быстро свечку в кармашке пряча. – А теперича ступай.

Пронеслась тень крылатая снова над ними, и замерли девки. А как улетел Змий, сделала первый шажок Сияна. Закряхтел мосток, затрещал.