Змеёва невеста и последний рыкарь

Глава 18

Далеко улетел Змий от своей пещеры. Всё думал. Пущай девка пообвыкнет сперва, осмотрится. А там, глядишь, и к нему ласковей станет. Не врут боги. Зазря что ль Лада свечу в чужие земли унесла? Как зажглась в руках девки, враз почуял Лесьяр жар, что его чрез поля и горы зовёт. Что поёт для него сладостно, заставляя, крылов не жалея, лететь всё дальше за ладой своей.

И какие силы только сподмогли, как оказался он уж у деревни незнакомой, да увидал огонь. Враз познал: тот самый, что сам некогда зажигал. И свеча, как есть, самим Рода данная.

Тянут девки песнь невестину. Знать, одна из них замуж собралась. Та, что в рубахе расшитой, что огонёк в ладонях держит. Его невеста.

Не в силах с тягой совладать, махнул сильней крылами, подлетел к девке, а та бежать. Куда ж ты, махонькая? От Змия разве спрячешься?

Ухватил так, чтоб не навредить, да вверх поднял, а она знай свечу держит, будто драгоценность. Видать, много для ней значит. Знала б, что на самом деле таит свеча, может, и в руки никогда б не взяла.

Только теперича его будет, так на роду написано. Пусть и сама не ведает, что наречён он ей самой Ладой. Пусть и не чует, как скоро любовью сердце к нему обуяет.

Только обратно вертаться надобно, уж солнце над миром трепещет, небо красками расцвечивает. Да и ему следует Вилу разыскать, что будто сквозь землю провалилась. И надо ж было ему помогать ей, да токмо сжалился, к себе забрал, когда слёзы она горючие лила.

А было дело вот как.

Прилетел однажды Лесьяр к горам высоким, как видит дева красная плачет. Обратился он в человека да спросил, что случилось. Оказалось, украл у неё парень крылья да себе подчинить хотел. И увёл её из родных краёв за собой вслед, и быть ей теперь девкой до скончанья века у него в прислужницах.

- Возьми с собой. – взмолилась. – Унеси туда, чтоб не сыскал. Плохой человек, - тараторила, - не любит меня, руку подымает.

Обернулся Лесьяр Змием, подставил Виле крыло и поднялся ввысь. Чудище, а с сердцем добрым. А там уж парень бежит, у кого он девку умыкнул.

Так и осталась у него Вила на острове. Только больно уж приставуча была. Как узрела, что богатства несметные Горыня хранит, так и глаза загорелись. Захотелось ей златом да каменьями владеть, потому и ласку свою она ему и так, и этак выказывает. Приголубит, а сама всё про злато и сребро думает.

- Буду любавой твоей, - примеряет серьги да в таз серебряный глядится. Ох и хороша. Блестит злато, а на нём изумруды переливаются, что тремя камушками я ряд.

- Не моя ты, Вила. Чует сердце, ходит по земле та, что предначертана, - говорил каждый раз Лесьяр.

Токмо одно дело разговоры весть, а другое девку на Рёдрый принесть.

Сразу поняла Вила, что уйти ей придётся, потому схоронилась, как Горыня за ней к домику прилетел. Откупиться хотел. Богатством наградить да на землю большую спровадить. Но не тут-то было. Вздумала Вила девку извести. А там не будет Сияны, так и она полноправной хозяйкой станет. Уж не будет Горыня горевать, её в жёны возьмёт.

Летит Лесьяр, остров свой издали видя. Как глядит, мерцает у самой воды огонёк. Забилось сердце скорее. Никак, сама Сияна зажгла, захотела свидиться? Пуще крылами замахал, боялся, как бы не передумала, да не сбежала. Видать, яблочки по вкусу пришлись. И не ведает, что красоты в ней теперь ещё больше. Яблочки-то не простые. Ланиты румянят, кожицу ещё бархатней делают.

Опустился на песок Горыня, а девка из-за камня будто на него смотрит, боится.

- Ну что ты, что ты, - говорит ласково, а она его рукой манит. Мол, подойди.

Не спужалась.

Приняла.

Только чувство будто странное, что нет меж ними нитки, что прежде натянутой струной звенела.

- Подииии, - шепчет дева, и Лесьяр тут же к камню большому подобрался.

- Боишься? – ладонью своею её накрыл, а она тут же руку его за собой потянула, в темноту свода уводя. Отступает всё дальше, а он за ней ведомый.

Горит огонёк в ладонях хрупких, да чуть ли не чадит.

А девка так ласково ему на лицо ручку положила и ласкает. Прикрыл глазья Лесьяр, ласку принимая, как чует, его губ девичьи коснулись, жаром опаляя. И ответил ей призывно, обхватывая тонкий стан. Радуясь, что нет боле меж ними никакой препоны. Только отчего-то не так в нём раньше всё отзывалось, когда он Сияны касался. Будто изменилась она вовсе.

Отпрянул от ней, свечку выхватывая, и поднёс к лику, чтоб получше разглядеть, а пред ним, как есть, - Вила.

- Ты?! - взревел Лесьяр, брови сурово сдвигая. Ухватил девку за плечико и на свет божий вывел. – Где свечу взяла, говори? – тряхнул так, что в голове у той всё помутилось.

- Так нашла, - врала Вила. – Шла по лесу, гляжу – свеча. Кажись, у тебя такая ж была. Думала, мож твоя…

- Врёшь, - толкнул её Лесьяр на песок, над Вилой нависая. – Говори, где Сияна?

- Не ведаю, - принялась тут же плакать, будто обидел её Горыня. – Нашла свечку, ей богу, нашла.

- Где?!

- Да в леску, аккурат недалече избушки. Да пошто на меня серчаешь так? – ревела Вила, разжалобить Змия пытаясь. – Люблю тебя. Всем сердцем люблю, - руки к груди прислонила. – А ты холодный такой, как жаба!