Змей Горыныч

4 глава

Разбудила Красена матушка, боярыня Добронега. Сквозь сон он услышал ее ласковый голос, обращенный к сыну:

- Поднимайся, сынок. Вставай, солнце уже высоко.

Нехотя разлепил он опухшие веки, щурясь от ослепительного света, проникающего в раскрытые ставни. Перевернулся и застонал: голова была тяжелая и дурная, как после знатной попойки.

- Все на свете проспишь, - по-доброму журила Добронега сына, а у самой беспокойство плескалось в глазах серых, и тревога.

Сперва не разобрался Красен, почему одетым почивал и заспался так поздно, а потом вспомнил, что с ним приключилось ночью. Всплыли в памяти и пронеслись вереницей картинки, как он ходил за советом к колдуну и на ловы русалки. Знать спит еще девка, раз Малашка не приходила.

Нехотя поднялся Красен с налёжанной постели и подошел к ушату с водой родниковой. С головой окунулся боярыч, прогоняя остатки сна, а Добронега уже протягивала ему рушник и рубаху свежую следом.

- Во что ты ввязался, сынок? – допытывалась Добронега. – Ночь дома не ночевал. Дворня шепчется, что по заре с девицей воротился. Знаю, замыслил что-то, только добром ли твоя затея обернется?

- Заряну я хочу спасти, нет жизни мне без нее, - твердо произнес Красен. – Русалку я давеча поймал, она сейчас в ткацкой спит под присмотром Малаши.

- Нешто так можно, - охнула женщина, в испуге прикрывая рот рукой.

- Не волнуйся матушка, - задержался юноша на пороге. – Коли выгорит дело, быть свадьбе по осени.

- Куда ты опять собрался? – вдогонку спросила Добронега.

- К князю мне надо, - обронил Красен, выходя из опочивальни.

Богаты и обширны княжеские хоромы. Доводилась в них уже бывать Красену на пирах праздничных и из братины золотой пить вино заморское. Потому без слов пропустили его дозорные в терем, а тиун проводил боярыча к володарю.  

Собрались в гриднице нарочитые мужи. Был среди них и отец Красена, боярин Наум. Удивление промелькнуло на его лице, а боярыч уже склонился перед князем Богуславом в поклоне.

- Что, за срочность привела тебя ко мне, - откинувшись на спинку высокого кресла, князь с любопытством посмотрел на юношу.

Смолкли голоса собравшихся, и муху можно было бы услышать, пролети она сейчас.

- Великий княже, беда привела меня к тебе, - начал Красен. – Завтра на закате, невесту мою, Заряну, отдадут на погибель верную Змею-Горынычу. Но не одну жизнь заберет чудовище трехглавое, а две. Связаны наши судьбы с ней, и как тень пропадет без света, так и я сгину без Заряны.

Помрачнел князь и оттого резче обозначались морщины на его обветренном лице. Много времени он проводил в походах, оттачивая умение свое воинское в битвах с врагами, но даже ему с его дружиной не под силу было истребить зло крылатое.

- Каждый год мы отдаем Змею чьих-то невест и дочерей. Думаешь, горе их женихов и родителей меньше твоего? Так было, и будет, что одна жертва спасает многие жизни. Ни тебе и ни мне менять этот уклад.

Богуслав гневался. Стало это понятно по яростному блеску в его глазах и плотно сжатой челюсти. Вперед вышел боярин Наум, заслоняя собой сына.

- Прости его княже. Молод, Красен и горяч, сам не ведает, что говорит.

- От слов своих я не отказываюсь, - отстранился боярыч от широкой фигуры батюшки. - Есть у меня на примете та, что заменит Заряну.

Поднялся шум в гриднице, заволновались нарочитые мужи, а князь поднял вверх руку, призывая бояр к тишине.

- Продолжай, - велел Богуслав юноше.

- Русалку я изловил ночью. Можешь проверить и спросить у стражников. Видели они, как я проходил мимо них с девушкой. Откупимся мавкой. Она такая же нечисть, как и Змей, никто по ней не будет печалиться, и слез не пройлет.

- Дивные речи ты говоришь, боярский сын, - задумчиво оглаживая бороду, произнес князь. – Сам додумался, али кто научил.

Смутился Красен, но глаз от Богуслава не отвел, прямо сказал:

- Старый колдун Ведан, что возле озера живет, подсказал.

- Что ж, взглянуть я хочу на водяницу, - князь поднялся с кресла, оправляя кафтан. – Веди меня к ней, а там и волю свою озвучу.

Быстро по граду разлетелась весть о ночной вылазке Красена. Обступили терем боярина Наума зеваки, авось русалку удастся увидеть. И даже гридни княжеские, сопровождавшие Богуслава, не смогли их разогнать.

Не приходилось еще Добронеге привечать у себя столь знатного гостя. Бегала челядь, выполняя наказы хозяйки, а сама она в низком поклоне предлагала князю угоститься хлебом румяным и чаркой меда пенного. Отказался Богуслав от угощения, не за тем он наведался к Науму. Велел сразу его отвести к мавке.

Заливал свет ткацкую сквозь открытые окна, играя бликами на лице спящей девушки. Отбрасывали ресницы тень на ее дивный лик, из приоткрытых губ виднелись жемчужно-белые зубы, а медные локоны лишь подчеркивали бледность русалочьей кожи.

Не обратил князь внимания на Малашку, сразу подойдя к русалке. Следом за ним проследовал верховный волхв. Склонился Богуслав над девушкой, всматриваясь в ее лицо, и не удержался, коснувшись золота девичьих волос.