Змей и Цветок

Глава 2 - Тепилцин

Солнце стояло высоко, когда отряд Тепилцина приблизился к дому Эхекатля. Едва узнав о решении отца отправить сестру в столицу, воин прежде всяких дел поспешил к тлакатеккатлю Куаутемоку, чтобы просить разрешения лично сопроводить Майоаксочитль в Теночтитлан.

Куаутемок возражений не имел и лишь шутливо сказал:

— Что ж, если это необходимо, отправляйся за своим прекрасным Цветком, что растёт во славу Сочимилько.

Внешне дети Эхекатля «делились» поровну: старший Тепилцин походил на отца, унаследовал высокий рост, силу и стать, а младшая Майоаксочитль была такой же миниатюрной как мать с длинными смоляными косами, миловидными чертами лица и игривыми ямочками на щеках. Сдержанный, но жизнерадостный Тепилцин и любопытная, строптивая, но склонная к меланхолии Майоаксочитль очень друг друга дополняли и в детстве были не разлей вода. Юная Майя даже намеревалась отправиться вместе с братом в кальмекак изучать военное искусство, а узнав, что девочек туда не берут, расстроилась страшно, отказывалась есть и нарочито громко протестовала.
Тепилцин имел звание воина-орла и служил в особом подразделении ацтекской армии. Воины-орла и воины-ягуара представляли собой ведущий военный класc, который состоял из самых храбрых бойцов благородного происхождения, захвативших наибольшее количество пленных в бою. Из всех воинов Анауака они были самыми опасными: куда сложнее пленить врага, нежели просто убить его на поле боя.

Тем временем путь к Сочимилько вёл через множество каналов озера Тескоко, и путешественникам приходилось обходить плавучие сады — чинампы. Каноэ скользило по узким каналам среди огородов, где росли жёлтые початки маиса, гроздья красного жгучего перца, неуклюжие рыжие тыквы, алые томаты или сочные авокадо. Обилие плавучих островов, созданных руками человека, являлось гордостью местных жителей и одним из самых значимых изобретений ацтеков. Чинампы были щедры к своим создателям и давали несколько урожаев в год.

Сам Сочимилько располагался на одноимённом озере, впадающем в Тескоко, южнее столицы, а по водной границе соседствовал с городами Кулуакан, Тлалпан и Куитлауак. Приближаясь к родному краю, Тепилцин мечтательно вздохнул. Мысленно возвращался к местам своего детства. Воин-орла никогда не считал Теночтитлан своим домом, несмотря на то, что в столице уже успел обзавестись жилищем и семьёй, а его кроткая и нежная супруга Козамалотль и вовсе готовилась подарить ему первенца.

Когда отряд Тепилцина прибыл в город, вождь Эхекатль тепло поприветствовал отпрыска и пригласил в дом.

— Какие новости, сын мой? В добром ли здравии твоя супруга Козамалотль? Признаюсь, твой визит — неожиданность для нас.

— Всё хорошо, хвала Богам, — улыбнулся Тепилцин. — Моя драгоценная жена готовится подарить мне сына, будущего славного воина Теночтитлана. А я отправился сюда, как только узнал о твоём решении, отец. С позволения тлакатеккатля решил лично сопроводить Майю в Теночтитлан.

— Это мудрое решение, Тепилцин, — Эхекатль по-отечески потрепал сына по плечу. — Никто лучше тебя не защитит нашу славную Майоаксочитль.

В это мгновение дочь вождя, запыхавшись и в чрезвычайном волнении, вбежала в дом, радостная от вести о прибытии воина-орла.

— Тепилцин, братец! Как я рада тебя видеть! — выпалила девушка и без стеснения крепко обняла брата.

— Не торопись, юная киуапилтцинтли, позволь брату отдохнуть, — с напускной строгостью сказал отец. — Обещаю, завтра мы устроим небольшой праздник. А тебе Майя, необходимо подготовиться к скорому отплытию в Теночтитлан.

— Да, сестра, — подтвердил Тепилцин, — времени мало. Я вынужден вернуться в столицу как можно скорее. Отправимся через два дня.

***

Следующим вечером был разожжён большой костёр, а городские жители показывали своё куикатламатистли «искусство пения» в честь прибытия Тепилцина. Музыка и танцы занимали особое место в жизни ацтеков — в каждом городе, для каждого правителя была установлена обязанность содержать ансамбль певцов и танцовщиц, оплачивая им установленное жалованье. Считалось, что каждый музыкант «пел» своим инструментом, но на первый план выступала совсем не красота звучания, а внушительность производимого звука.

Майя очень любила ритмичные звуки уэуэтлей, вертикальных цилиндрических барабанов, в сочетании со звуками духовых инструментов и музыкальных раковин атекоколли.
А ещё она очень любила танцы!

В тот день Майя едва могла усидеть на месте, дожидаясь выступления танцовщиц, а когда с ритуалами было покончено — сама пустилась в пляс. Будучи юной и гибкой, всю свою тоску от неизвестности, что ждала её впереди, она отдавала танцу. На ноги она надела браслеты из ракушек и топала в такт ритуальным трещоткам, сливаясь с общим ансамблем звуков и являя собой важную деталь, украшавшую торжество.

Прыжок влево, затем вправо и резкий головокружительный поворот; удар ногой в такт барабану, удар второй и снова лихой пируэт. Голову дочери вождя венчала корона из перьев, длинные концы которой, ниспадая, крепились к рукам и каждый поворот она сопровождала широким взмахом кисти, имитируя полёт орла. Этот танец включал в себя множество поворотов и широких прыжков и требовал от выступающих мастерства владения тяжёлой ритуальной атрибутикой. Его невозможно исполнить, не зная движений и не владея своим телом в совершенстве. И дочь вождя, гордость касика Эхекатля, гармонично сплетала танцевальные элементы в один единый комплекс.

Поздней ночью, когда звуки празднества стихли, а звёзды уже ярко освещали величественный теокалли, Майя тайно пробралась в покои Тепилцина. Она помнила, как в детстве они с братом тайком от родителей и слуг болтали и играли всю ночь до утра, а потом и вовсе могли уснуть, свернувшись калачиком рядышком друг с другом. Когда девушка вошла, Тепилцин ещё не спал. Он вопросительно выгнул бровь и, едва улыбнувшись, спросил: