Змей и певчая птица

Глава 8. Убежище в Сердце Бури

«Подземные сады цветут для тех, кто не боится темноты.»

Снежная круговерть была такой густой, что Элира с трудом различала очертания Араниса, хоть он и был в паре шагов впереди, всё ещё не отпуская её руку. Его пальцы, холодные и цепкие, были единственной нитью, связывающей её с реальностью в этом хаосе белого мрака.

Он шёл, вернее, почти полз, прижимаясь к ледяной стене замка. Каждый его вздох давался с хрипом, а из раны на плече сочилась кровь, которая тут же замерзала на его плаще, образуя зловещие узоры. Яд делал своё дело – его движения становились всё более неуверенными.

– Держись. – крикнула она, но ветер унёс её слова в пропасть. – Мы почти там?

Он лишь сильнее сжал её пальцы в ответ и, сделав последнее усилие, свернул за выступ. Перед ними зиял ещё один узкий проход, почти полностью скрытый нависающей ледяной глыбой. Он был таким неприметным, что Элира прошла бы мимо, не заметив его. Аранис, двигаясь на ощупь, втянул её внутрь.

Тишина. Она обрушилась на них внезапно, как физический удар, после оглушительного рёва бури. Они стояли в полном мраке, и лишь тяжёлое, прерывистое дыхание Араниса нарушало абсолютную беззвучность. Элира, дрожа от холода и напряжения, почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Воздух здесь был неподвижным, холодным, но сухим. Он пах пылью и временем, но не льдом.

– Где мы? – прошептала она, её голос прозвучал неестественно громко в гробовой тишине.

В ответ раздался мягкий щелчок, и слабый, мерцающий свет заполнил пространство. Аранис, прислонившись к стене, держал в ладони маленькую светящуюся сферу – сгусток бледного, фосфоресцирующего мха из его сада. Свет был неярким, но его хватило, чтобы Элира смогла разглядеть, где они оказались.

Это был не ледяной тоннель и не роскошный зал. Они стояли в просторном помещении, которое, казалось, было вырублено прямо в скальной породе. Стены были грубыми, неотёсанными, без привычных ледяных украшений. Но это не была и пещера. Повсюду виднелись следы чьей-то руки – аккуратно сложенные в нишах свитки, сундуки из тёмного дерева, простая, но прочная мебель. Воздух был наполнен запахом старой кожи, сушёных трав и чего-то ещё, чего Элира не могла определить – запахом застоявшегося покоя и забвения.

– Западное крыло. – с трудом выговорил Аранис, его голос был хриплым и слабым. – Моё… первое убежище. До того, как я построил ледяную иллюзию наверху.

Он сделал шаг и пошатнулся. Элира едва успела подхватить его, ощутив весь его вес и истощение.

– Тебе нужно лечь. Сейчас же. Где тут постель?

Он кивнул вглубь помещения, за занавес из плотной, тёмной ткани. Элира, подставив плечо, почти потащила его туда. За занавесом оказалась небольшая комната со спартанской обстановкой: простая кровать с матрасом, набитым, судя по запаху, сухими травами, деревянный сундук и небольшой очаг, в котором, к её удивлению, лежали аккуратно сложенные поленья.

Она помогла ему опуститься на кровать. При свете сферы его лицо казалось восковым, губы побелели. Тёмные прожилки от яда расползались по шее, подбираясь к сердцу.

– Антидот. – прошептал он, срывающимся голосом. – В сундуке… зелёная шкатулка…

Элира бросилась к сундуку. Внутри, среди сложенных одеяний и нескольких книг, она нашла небольшую шкатулку, вырезанную из малахита. Внутри лежали несколько стеклянных пузырьков с жидкостями разного цвета. Один из них, с изумрудной, густой субстанцией, был помечен знаком, похожим на перевёрнутую каплю.

– Этот? – она поднесла пузырёк к его лицу.

Он кивнул, с трудом открывая глаза.

– Да… но сначала… болт… его нужно извлечь…

Элира почувствовала, как подкашиваются ноги. Она не была лекарем. Самое страшное, что она видела в жизни – это порез серпом или сломанную руку у соседского мальчишки. А здесь… яд, кровь нага, болт, вонзившийся в плоть бессмертного существа. Страх сжал её горло.

– Я… я не смогу…

– Сможешь. – его пальцы слабо сжали её запястье. – Должна. Иначе… яд достигнет сердца… до рассвета…

В его голосе не было страха. Была лишь усталая, обречённая решимость. И это придало ей сил. Она не могла позволить ему умереть. Не сейчас. Не после всего.

Она нашла кувшин с водой и чистые, хоть и пожелтевшие от времени, полотняные тряпицы в сундуке. Её руки всё ещё дрожали, но разум стал холодным и ясным. Она вспомнила всё, что видела, как старый фельдшер в деревне обрабатывал раны.

– Это будет больно. – предупредила она, наклоняясь над ним.

– Боль… это всего лишь воспоминание. – прошептал он, закрывая глаза. – Делай.

Взявшись за торчащий из раны болт, она потянула. Плоть с неприятным хлюпающим звуком поддалась, и болт, окровавленный и вышел. Аранис резко вдохнул, его тело на мгновение выгнулось от боли, но он не издал ни звука. Лишь его пальцы впились в край матраса, порвав ткань.

Кровь хлынула из раны. Элира, превозмогая тошноту, промыла её водой и, дрожащими руками, влила содержимое пузырька прямо в отверстие. Жидкость зашипела, словно раскалённое железо, опущенное в воду, и из раны повалил едкий дым. Аранис застонал, и на лбу у него выступили капли пота. Но тёмные прожилки вокруг раны начали медленно, но верно отступать, словно живые щупальца, опалённые светом.