Змеи тоже любят

Глава 5

— Всевви, а почему Мраковера нет? — спросил Жора.

— Он отправился полетать. — хищно усмехнувшись, ответил Горынов.

— Спасибо. Я поела. — я встала из-за стола. Ноги дрожали и подкашивались. Я боюсь Всеволода. Взяв грязную посуду, я пошла к раковине, дабы помыть все это, но меня остановил Жерар. Парень аккуратно дотронулся до моего запястья.

— Не надо. Я сейчас при помощи магии все сделаю. — он забрал у меня из рук посуду. Взмахнув руками парень прошептал. — Да ѻчиститсѧ все сїѥ ѻтъ поганаго да ненꙋжнаго. Было грѧзноѥ, стало чистоѥ. Было зло, стало добро. Любовь да чистыѥ помыслы, помогыте мнѣ.*

Мгновение и посуда была чистой до блеска. Я уже ничему не удивляюсь…

— Иди в свою комнату и не выходи из нее, пока я не скажу. — приказал Горынов.

Какая-то неведомая сила заставила меня повернуться и спешно зашагать по лестнице. Зайдя в комнату, я не устояла на ногах и упала на колени. По щекам потекли слезы. За что мне это?! Что я такого сделала?! Невероятно страшно осознавать, что мне осталось меньше трех месяцев… и я умру… Свернувшись на полу клубочком, я закрыла глаза и провалилась в пустоту.
 

***

Не знаю, сколько прошло времени, но в комнате было темно, хоть глаз коли. Вдруг, я почувствовала чью-то руку на моем плече. Резко дернувшись, я ударилась спиной об диван.

— И чего дергаться так?! — недовольно прошипел… Всеволод.

— Т-ты что здесь делаешь?! — пискнула я.

— Теперь это и моя комната… — парень привстал, опершись на локоть.

— Н-но в замке ведь много других комнат.

— Да, но спален только пять. Моя, твоя, Жерара, Мраковера и отца. Моя комната… эм… немного сожжена… Поэтому это теперь и моя комната. — я тихонько всхлипнула. — Эй, ну не плачь. — Горынов придвинулся ко мне и протянул руку, но я отпрянула от него. — Не бойся.

— Тебе легко говорить «не бойся». Это не тебя через три полнолуния убьют. — слезы полились с новой силой.

— Прости. Мне самому не нравится эта традиция, этот ритуал… — парень тяжело вздохнул. — Позволь прикоснуться к тебе.

— Нет!

— Знаешь, почему я тебя об этом прошу? Конечно не знаешь… Просто, ты — живая. А я… Мне никогда не понять, что значит быть живым… Точнее я так думал. Когда к тебе прикасаюсь, то я могу чувствовать, что значит быть человеком… быть живым человеком… Можно я дотронусь до тебя? Пожалуйста…

Я нервно сглотнула и, сама не знаю зачем, подвинула свою руку ближе к Всеволоду. Он аккуратно притронулся кончиками пальцев к моей руке.

— Спасибо. Я понимаю, что ты меня боишься… Прости… Просто я — монстр. Я — убийца, но твою жизнь я забрать не смог.

— В каком смысле? — удивилась я.

— Я — необычный Горыныч. Все Змии рождаются из отражения полной луны в озере, когда Горыныч вдыхает в него собранную за многие годы жизненную энергию. Но я родился из огня. Когда мой отец сжигал одну из своих жертв, он нечаянно оставил в ней немного энергии. Из этого огня и жизненной энергии родился я. Поэтому я не так сильно скован правилами, как остальные. Ведь я, можно сказать, полукровка. — парень отодвинул свою челку. Глаз, скрываемый ею, был красным. — Глаза — это зеркало души. Из-за того, что я сам по себе являюсь исключением из правил, мои глаза разного цвета…

— А у Марка тоже…

— Он дитя Горыныча и человека. Такое, не очень часто, но бывает. — Горынов опять горестно вздохнул. — Я мог убить тебя еще в подвале… Но не смог… Не знаю, почему… А теперь у меня остался один шанс провести ритуал, через три полнолуния. — парень повернул голову в сторону окна. Луна ярко светила, освещая бледное лицо Всеволода. Моя рука непроизвольно потянулась к нему. — Что ты делаешь? — на лице у Горынова появился румянец.

— Тебе так лучше. — ответила я, заправляя его челку ему за ухо.

— Но глаз…

— Не надо себя стыдиться. Мне так брат говорил…

— Луна такая красивая… Мой друг, клянусь сияющей луной, посеребрившей кончики деревьев…

— О, не клянись луною, в месяц раз меняющейся, — это путь к изменам. — я слегка улыбнулась. Мне очень нравится произведение Шекспира «Ромео и Джульетта».

— Так чем мне клясться?! — Всеволод нервно хохотнул. — Ну наконец-то, хоть кто-то Шекспира читал. А то в этом доме и поговорить не с кем.

— А как же наши сокурсники?

— Я ходил в университет только для того, чтобы выбрать жертву. Почти никто, за исключением отца, из этого дома не выходит. По крайней мере по своей воле…

— Понятно… — я не могла оторвать взгляд от луны.

С каждой секундой она будто становилась все больше и больше. Ее свет опьянял, заставлял тело дрожать, а глаза смотреть не моргая, но при этом медленно закрываясь.

— Пойдем я тебе кое-что покажу. — парень встал, отряхнулся и подал мне руку.

Любопытство пересилило и я, все же, взялась за его руку и тоже встала. Открыв дверь, Горынов осмотрелся и, убедившись, что никого нет, махнул мне рукой.

— Иди за мной, только тихо. — черноволосый приставил палец к губам и на цыпочках пошел по коридору в обратную сторону, относительно кухни.

В замке было очень тихо. Эта тишина давила и сводила с ума. Я слышала лишь свои шаги и шаги Всеволода, а также свое дыхание и биение сердца. Черт. Оно бьется слишком громко.

— Пришли. Проходи. — парень приоткрыл одну из дверей и, пропустив меня вперед, зашел.

Это был огромный зал, в котором стояло бесчисленное множество стеллажей. Книги, книги, книги… Везде были книги. Подхватив под локоть, Всеволод повел меня куда-то, ближе к одному из углов.

— Вот, это моя личная коллекция различных произведений. Здесь и Шекспира очень много. Можешь брать отсюда какие хочешь книги и когда хочешь. Но только с этого шкафа. Остальные либо отца, либо Мраковера, либо идиотские романы Жерара.

— Можно… я останусь сейчас здесь, а потом приду?

— Да, конечно. — грустно ответил он. — Я пойду спать. Как бы мне хотелось побыть вместе с тобой. Узнать тебя получше. Но тогда появляется возможность того, что я привяжусь к тебе. И тогда тебя просто убьет мой отец. Спокойной ночи.

— Если хочешь, можешь остаться или прийти потом…

Всеволод лишь чуть улыбнулся и отрицательно покачал головой.
_________________________
*Да очистится все сие от поганого да ненужного. Было грязное, стало чистое. Было зло, стало добро. Любовь да чистые помыслы, помогите мне.