Змеи тоже люди

Глава 2 Любовь

Мой дед был торговцем, мой отец был торговцем, все они брали себе девушек из нашего клана.

Очаровательных кобр, или гадюк, на крайний случай ужих. Меня же угораздило влюбиться в девушку из другой касты.

 В особо жаркие месяцы, я молодой змей не желал предаваться сну, и уходить зарываться в песок пустыни. Нет, меня тянула к себе прохлада тихих заводей ,где стрекочут стрекозы, поют свою песню лягушки.

Это было время линьки, и менять кожу было легче в воде, не так больно.

Я заплыл подальше, и стал нырять, чтобы давление воды помогало слазить моей старой уже изношенной оболочке.

Сначала все тело начинает зудиться, хочется разорвать ногтями оторвать от себя уже мертвую кожу. И конечно где мог дотянуться я помогал воде. И все равно это был утомительный процесс, я задыхался от нехватки воздуха, мышцы болели от непрерывного ныряния. Но вот наконец старая шкур а была в воде ,а новая блестящая, приятно покалывала.Я устремился к тихой заводи на мелководье. Туда, где прогретая светилом вода, словно руки матери, гладит тебя и снимает боль. Так лежал я прикрыв глаза ,когда в зарослях осоки послышался шорох и кто-то заплескался словно неумелый пловец.

Я затаил дыхание, правда особых врагов на планете у нас змеев не было, но тонкая новая кожа могла не защитить от малейших ударов и царапин.

Какая то стремительная тень скользнула мимо меня, и вот уже на песчаном берегу, в тени высокой осоки, сидела, поеживаясь от холода, молодая лягушка, с песочным оттенком  кожи, с огромными на выкате  глазами цвета меда.

Ее новое тело, прекрасное в своей обнаженной красоте и незащищенности, свело меня с ума. Это была любовь с первого взгляда.

ЕЕ звали Ула, выбрала для линьки болото, правда для  нее оно было родным.

Я притворился спящим и с трепетом смотрел, как девушка –лягушка согревшись вытягивает на песке свои ,о боги, стройные ноги.

Потом мне стало страшно, что вот сейчас я выйду из воды и она, испугавшись, убежит. Но все равно нельзя больше тянуть ни мгновения. Я скользнул из воды и в два шага оказался рядом с ней.

Но нет, девушка не убежала, смотрела мне прямо в глаза, словно окаменев.

Потом улыбнулась и стыдливо потупила глаза.

-Меня звовут Ула,а тебя,?

- Ишу.

Я лег у ее ног, млея от ее близости. Лягушка о чем -то весело квакала, а я словно летал в невесомости от звука ее голоса. Потом я проводил ее до дома, и мы расстались. Я не мог спать ,есть ,так  жаждал обладания этим совершенством. Папа и мама смирившись с моим выбором, немного помогли мне с первым взносом за операцию.

Долгих мучительных полгода я не видел любимую, только шептался с ней по переговорному устройству.

Наконец этот день настал. Из дверей генетического центра мне навстречу вышла, горделиво ступая, блистательная змейка с золотистой кожей, и такими же золотистыми глазами. В их глубине плескалась нежность. Я подхватил любимую на руки, и казалось, нес до самого дома.

Эх, незабываемое было время. Ула была прекрасной хозяйкой, дом блистал чистотой и уютом манил к нам друзей и родных. Никто из моих новых соседей не знал, что моя жена бывшая лягушка. Я для этого и купил дом в другом городе. Скоро моя любимая одарила меня первенцем. Он был моей копией: такая же бронзово-черная блестящая чешуя, и моя родинка у уголка правого глазика.

Все было хорошо, бизнес мой процветал благодаря моим сверх чувствительным  рецепторам. Коллеги мне завидовали, шушукались за спиной, что это результат либо операции, либо мутации.

Но никто из них не мог достигнуть такого. Это был дар. Я определял специи с повязкой на глазах. Это аквалонский эрхерох, придающей пище неповторимый вкус и запах. А это маруанский корень, острота и аромат которого делали блюда в сотни раз  вкуснее и дороже.

Все шло замечательно, но Уле все время надо было что- то в себе менять: то она удлиняла ноги, то наращивала кольца на конце хвоста-рудимента, и гремела ими в самый неподходящий момент то в кино, то в гостях у родителей.

Ну, это я бы еще ей простил, но в один прекрасный день, когда уже нашему сыну  Питоше было семь лет,когда жена заговорила о его будущем. Мы лежали  во время полуденного зноя под тончайшим  шелковым палантином.

-Знаешь, милый, одна моя подруга знает врача, который делает операции детям.

-Это запрещено законом.

-Ну, он в провинции, там закон не так строг, если смотреть на него сквозь крупные купюры.

- Оставь эти разговоры,- я начал сердиться.- Мой сын будет продолжать мое дело, и принадлежать к моей касте, самой лучшей на этой планете.

Я зашипел на жену, как только мог грозно.

Ула замолчала. Мне часто приходилось отлучаться по делам, и однажды вернувшись, я не застала Питошу дома.

- Где сын?- спросил я жену.

- Ты знаешь, дорогой ты забыл, что ему уже семь, и он должен  пойти в школу.

Я виновато промолчал. Забирать сына после занятий мы поехали вместе, я еще заехал в магазин и купил его любимых игрушек, солдатиков–броненосцев.