Змей. Вернуть её

Глава 1.

Четыре месяца ада. Четыре месяца я была для него предательницей, убийцей и вещью, лишенной права даже обнять собственных детей. Дамир Змеев — человек, который не прощает. Он запер меня в своем доме, выжег во мне всё живое и заставил поверить, что выхода нет.

Но когда я исчезла, забрав с собой лишь горькую правду, его мир рухнул. Теперь он знает, что я спасла ему жизнь. Теперь он знает, кто настоящий враг. Но я уже надела кольцо другого.

Поняв, что силой меня не вернуть, Дамир выбирает другую тактику… Он предлагает мне вернуться к детям, в его дом, и дает слово, что отныне я буду свободна.

Но можно ли верить зверю, который уже однажды растерзал твою душу?

Айрис

Вечерний город расстилался у подножия холма, на котором стоял особняк Андрея, сверкающим морем огней. Красиво. Бездушно. Чужой мир, в котором мне не было места.

Я сидела на холодных мраморных ступенях террасы, обхватив плечи руками, но холод шел не снаружи - он прорастал изнутри, ледяными иглами прошивая легкие. Позади, в тени колонн, застыли двое охранников. Андрей не скупился на безопасность: теперь я была под его защитой. Или в его новой клетке? Мне было плевать. Единственное, что имело значение, лежало сейчас в моих ладонях.

Маленький синий носочек Артемки и крошечная розовая шапочка Алиски.

Всё, что я успела схватить. Всё, что осталось от моей жизни, от моего сердца.

Я поднесла вещи к лицу, зажмурилась и глубоко вдохнула. Тонкий, едва уловимый запах детской присыпки и того особенного, молочного аромата, который бывает только у младенцев. Этот запах ударил в голову, вызывая физическую, невыносимую боль. Грудь отозвалась тупым жжением. Пустая. Безжизненная.

- Простите меня… - прошептала я, и первая слеза упала на мягкую ткань носочка. - Мои маленькие… простите свою трусливую мать.

Рыдания, которые я сдерживала всю дорогу в машине, наконец прорвались наружу. Я согнулась пополам, утыкаясь лицом в эти крохотные вещицы, и завыла - тихо, чтобы не слышала охрана, но так горько, что казалось, сами камни под моими ногами должны были треснуть.

Я сбежала. Я спасла себя, но какой ценой? Я бросила их в логове зверя. Оставила на растерзание человеку, который ненавидел меня. Да, они его дети, он не причинит им физического вреда, но… они остались без меня. Кто обнимет их, когда они проснутся ночью? Кто споет им ту колыбельную, которую я шептала, когда Дамир не видел?

Чувство вины грызло меня, как голодный пес. Я видела в сумерках лицо Дамира - то яростное, перекошенное страстью и гневом, которое преследовало меня везде. Я сделала выбор. Я выбрала свободу, потому что знала: остаться - значит превратиться в тень, лишиться рассудка и окончательно потерять право называться матерью. Но сейчас, здесь, эта свобода казалась мне пеплом.

- Я вернусь за вами… Клянусь, я выгрызу вас у него, - я сжала вещи детей в кулаке так сильно, что побелели костяшки.

Я понимала, что Дамир уже обнаружил мой побег. Я представляла его рев, его бешенство. Он перевернет этот город. Он объявит на меня охоту, как на дикого зверя. И теперь у него есть полное право считать меня предательницей. Записка на полу… он найдет её. Он поймет, что я ушла к другому.

- Ты сам сделал это, Дамир, - прошептала я в пустоту, глядя на далекие огни. - Ты не оставил мне шанса быть человеком рядом с тобой.

Я снова прижала шапочку Алиски к губам. Боль была такой острой, что я едва не теряла сознание. Я была свободна. Но я была мертва внутри, потому что моё сердце осталось на втором этаже детской, которую я больше никогда не смогу открыть.

Тихий стук трости о мрамор заставил меня вздрогнуть. Я не оборачивалась - знала этот размеренный, тяжелый ритм. Андрей шел медленно, припадая на одну ногу, но в его походке все равно чувствовалась несгибаемая сила, которой так не хватало мне сейчас. И я была безумно рада, что теперь он мог ходить, а не был прикован к инвалидной коляске.

Он тяжело опустился на ступеньку рядом, прислонив трость к колонне. Его присутствие окутало меня спокойствием и запахом дорогого табака, вытесняя на мгновение холод одиночества. Андрей не стал задавать лишних вопросов. Он просто притянул меня к себе, накрывая мои дрожащие плечи своей широкой ладонью.

- Тише, Айрис... Тише, маленькая, - его голос, низкий и хриплый, действовал как обезболивающее. - Ты сделала то, что должна была. Ты спасла себя, чтобы спасти их.

Я зарылась лицом в его плечо, сжимая в кулаках детские вещи. Рыдания душили, не давая вымолвить и слова. Андрей крепче прижал меня к себе, позволяя выплакаться, выплеснуть всю ту желчь, что скопилась за месяца пыток в особняке Змеева.

Андрей выследил меня по телефону Марго. Его люди долгое время прослушивали моего врача в надежде, что когда-то я снова привезу детей на прием и он вытянет меня из лап зверя. Но Дамир привез меня в больницу одну для того, чтобы проверить - готова ли я стать его шлюхой. Перед этим он выделил мне время на встречу с детьми. Держал меня в постоянном страхе и стрессе, отчего у меня пропало грудное молоко. Я больше не смогла кормить своих малышей.

Бежать - это было мое единственное спасение… Несмотря на то что делала я это через адскую боль. Я осознанно покидала своих детей и теперь не могла простить себе этого.