Змеиная тропа

Глава 3. Инквизитор

Змеиная тропа. Глава 3

Иштаир

Камин потрескивал у дальней стены продолговатой комнаты, и свет его едва достигал противоположной стороны. Вдоль той стены, что была напротив окна, тянулся длинный шкаф с книгами, папками с документами, свитками, сложенными аккуратно письмами. Само окно было занавешено тёмно-красной тканью, а в узком проёме можно было увидеть, что сразу за стеклом начинается толстая решётка. Ни подсмотреть, ни залететь — ятры имели привычку делать и то, и другое, хотя мало кто из них рисковал нападать на здания Конгрегации.

Лерн сидел за столом у окна, достаточно далеко от огня, не ощущая его влияния. Он по природе своей любил холод, а в такой жаркий сезон ловить его оставалось лишь поздно ночью.

Иштаир был старшим сыном Драккая Лунария, и он, вне всяких сомнений, впитал его лучшие гены и таланты. Он был высоким, почти на голову выше Валира и почти на две — Анилина. Его фигура была в полном порядке даже в возрасте, приближающемся к заветному третьему десятку.  Он был чрезвычайно умён, с отличием закончил военную школу, причём таким, что учителя буквально умоляли его вернуться и продолжить службу в качестве наставника. Однако, Иштаир выбрал другой путь — он стал инквизитором.

Поправив высокий воротник, который, как нож, врезался в шею, стоило лишь немного наклонить голову, он вывел на бумаге несколько слов, завершая отчёт, после чего убрал написанное в ящик стола. Он поднял глаза на огонь и внимательно всмотрелся в худую фигуру, которая темнела возле него. Девушка-акрейка была одета в красную инквизиторскую мантию, а её рыжие волосы, собранные в слабый хвост, блестели от огня, словно угольки, сливаясь с ней в одно целое.

Он опустил взгляд ниже и рассмотрел дорогой белый ковёр. Бессмысленная роскошь, которая полагалась ему по статусу, не сильно радовала его. Он был воспитан в условиях аскетизма, и с неодобрением смотрел на тех, кто достигал высоких званий только ради такой ерунды. Единственное дорогое, что он ценил — это перья. В категории дешёвых перьев был сплошной мусор, а он очень много писал и хотел делать это в комфорте.

— Ты закончил? — спросила она, повернувшись.

— Да. На сегодня всё, — ответил он, вставая и медленно шествуя к ней. Иштаир двигался тихо, словно кот, эта привычка закрепилась за ним, когда он был разведчиком, и, видимо, ей суждено было остаться на всю жизнь.

Он шагнул на ковёр и провёл по нему ботинком так, словно желал испортить его. Девушка подняла на него глаза, смотря, словно на хозяина. Впрочем, в их отношениях он им и являлся, к невесёлой радости одной из сторон.

Иштаир положил руку ей на плечо, и она едва заметно вздрогнула. Другой рукой он взял её за ладонь и потянул на себя. Она послушно встала. Даже стоя она вынуждена была смотреть на него, задирая голову вверх.

— Ты уже привыкла к этому наряду? — поинтересовался лерн. — Впервые ты проходила в нём до самого вечера.

— Да, наверное. Раньше я его боялась. Но мне ведь нечего бояться, да? — осторожно спросила она.

— Пока ты исполняешь свою функцию, нечего.

— Я хорошо её исполняю?

— Только что я вписал в отчёт несколько хороших слов касательно тебя. Но не расслабляйся.

— Хорошо, — кивнула она.

— Однако эту мантию тебе придётся снять, — ухмыльнулся Иштаир. — Надеюсь, под ней ничего нет?

— Как ты и велел.

Она расстегнула застёжки, коих было очень много на инквизиторских мантиях, и он увидел её белоснежное тело, мерцающее от огня. Он провёл рукой по её груди, опустился ниже и коснулся горячего места между бёдрами. Она едва слышно вздохнула и закрыла глаза.

— Вот так сразу?

Вот так сразу, — повторил он. — Вставай на колени.

— Я боюсь делать это в храме. А что, если кто-то услышит?

— Ко мне никто не подкрадётся незаметно, можешь быть уверена.

— Поставил на колени дочь герцога…

— Ты не дочь кардинала. Именно так с тобой и следует обращаться.

Девушка послушно опустилась на четвереньки, повернувшись к нему рыжим хвостом, перемотанным золотистыми ленточками. Иштаир провёл ладонью по сверкающей шерсти, а затем резко задрал хвост вверх, обнажая все её прелести. От неловкости она сомкнула бёдра, но он резко раздвинул их обратно в стороны.

— Не нужно так грубо, — прошептала она. — Люби меня.

— Глупость какая, — бросил он и тоже стал раздеваться.

Она стонала от каждого его движения, а камин стал трещать как-то особенно натужно в этот момент. Женские звуки тонули в глухих стенах, а он продолжал входить в неё изо всех сил. Он был у неё первым, а она была для него очередной.

— Ты мне все волосы вырвешь.

Он ничего не ответил, продолжая своё дело. Схватив её обеими руками за бёдра, он всё усиливал подачи, пока, наконец, не стал приближаться к финалу.

— Только не внутрь, — попросила она, но он даже не стал её слушать.

— Позаботься об этом. Ты знаешь, кого попросить.

— Об этом не так просто попросить, знаешь ли…