Змеиные легенды

Жили-были, да всплыли

за шесть дней до дня, когда умер профессор

Однако утро оказалось недобрым совсем с другой стороны.

Было, наверное, пять утра, когда к ней в комнату ворвалась Настасья. Она была вся какая-то взбудораженная, чрезмерно активная, но при этом в идеальном порядке: выглаженная одежда и ровный конский хвост создавали ощущение, что у нее все под полным контролем.

За спиной блогера переминались с ноги на ногу несколько человек. В руках у них было что-то длинное и зеленое, а вид такой решительный, что Тамаре сразу стало ясно: дело пахнет керосином.

- Уже проснулась! – нарочито довольно произнесла Змейка, с хитрецой поглядывая на Тамару. – Выглядишь готовой к работе.

Конечно, она не видела своего лица, но была уверенна, что готовой к работе точно не выглядела: заспанная, с колтуном вместо волос, она явно была какой угодно, но не бодрым трудоголиком.

Помощники Настасьи, зашедшие вслед за ней в комнату, смотрели на них обеих с сомнением. Наверное, тоже не замечали в Тамаре тяги к прекрасному – к работе.

Сама же Тата только с грустью повернулась к окну. Там было еще черно.

- Вставай, - уже другим, более жестким голосом, произнесла Настасья. И лицо ее приняло выражение стервозное. Вот уж правда – босс, - у нас сегодня много дел. Первая запись для Skazа, а ведь еще нужно сделать фотосессию. Твои фото на странице, конечно, чудесные, но нам нужно сделать больше.

И вот уже чужие руки стягивают ее с кровати, подталкивают в сторону ванной, а Змейка отдает команды полным ходом: не дольше пяти минут на душ и зубы, а потом либо она выходит, либо команда заходит к ней.

Не то, чтобы Тамара позволяла кому-то командовать, но внезапно ей стало весело и даже немного любопытно: а что дальше? Поэтому она решила безропотно, по крайней мере, пока, выполнять указания. Умываться быстро она умела.

И вот через четыре с половиной минуты она, чистая и расчесанная, стояла перед блогером. Та, правда, ее стараний не оценила.

- Долго, - скривила она губы. – Надо будет ускоряться. Ты, - кивок одному из помощников, - будешь заниматься волосами, а ты, - кивок другому, - сделай что-нибудь с ней. Мы хотим сотворить из нее Девку…

Рот Тамары раскрылся широко, словно у выползшего на берег тюленя: вроде бы и не сильно желая, но все-таки с надеждой, что туда попадет рыбка.

Каменная Девка! Один из ее любимейших персонажей мира Ажова. Хоть о ней говорилось и мало, в сказках всего несколько упоминаний, но…

Это была девушка. Обычная, хоть и невероятно красивая. Черные волосы, зеленые глаза… Да, между ними было что-то схожее. На Девку, согласно легенде, заглядывались многие, но никому она не отвечала взаимностью. За то и поплатилась.

Что-то легко кольнуло грудь: то ли печаль, то ли радость, то ли все вместе.

-… мы, - словно не замечая, что ее не слышат, гудела Настасья, и Тамара вдруг поняла, что они давно что-то обсуждают, - решили устроить вам фотосессию в стиле сказок Ажова. У каждого на странице будет свой герой. Ты хоть знаешь, кто такая эта, Каменная Девка?

- Да, - как-то глухо произнесла Тамара, у нее было ощущение, что она выходит из транса, - она жила здесь, на Урале, где-то в деревне, недалеко от…

- Вот и отлично! – перебила ее Змейка, кажется, даже не слушая. Вместо этого она внимательно наблюдала за тем, как ее помощники, ловкие и необычайно молчаливые, быстро заплетают черные волосы в косу, накладывают на лицо еле заметный макияж, от чего глаза Тамары кажутся еще более зелеными, а лицо – неземным, словно подсвеченным изнутри светом. – На месте и расскажешь.

- На месте?

Но никто ей отвечать не собирался. Волосы собраны, макияж наложен. И все это заняло такое короткое время, что у Тамары захватило дух: даже дома она так быстро не всегда делала!

А ее уже стаскивают со стула, раздевают в четыре руки и протягивают какие-то черные велосипедки и топ.

- Это под платье, - тут же деловито произносит Настасья, одними глазами отдавая приказы – и вот велосипедки натягиваются, а топ уже сидит, - чтобы линии смотрелись более округлыми.

Платье! От одного вида этого платья уже хочется выть. Оно красивое. Темно-зеленое, эдакий старинный сарафан в пол. На вид словно из камня высечено. На вес – тоже.

Тамару затягивают в него в четыре руки, а ей хочется разразиться площадной бранью: оно тяжелое, а корсет затянут так узко, что дышать получается через раз, да и то словно через трубочку.

- Ничего, - тут же резко произносит Настасья, словно пытается подавить еще не разразившееся восстание, - зато на фото получится красиво.

Тамара мрачно уставилась на нее. Какое фото? Если она так будет дышать, то снимать ее будут посмертно.

А помощники Настасьи тем временем несут… кокошник. Весь блестит, переливается. Зеленый, с драгоценными камнями (или, скорее, искусственными подделками, кто на нее драгоценными-то тратиться будет?), отлично скроенный. Надевают на голову – и тут становится понятно, что шапка Мономаха реально тяжела.

Тамара уже пытается открыть рот и сказать что-то, но Настасья ее не слушает, а тянет за собой, вытягивает из комнаты, а сзади подталкивают остальные.