Змеиные легенды

Змеиная ночь

Тяжелое платье шелком струится по телу, облегая тонкую, словно ножка цветка, талию. Ткань дорогая, и страшно подумать, откуда ее привезли.

«Из Санкт-Петербурга», - завистливо шептали девки, глядя на него со смесью зависти и разочарования.

Конечно, ведь это они хотели быть в нем. Это им казалось, что они достойны Золотого Полоза, а не она, приехавшая из ниоткуда. Но Тамара их почти не слышит, задумчиво разглядывая кружева, обтянувшие руки. Она уверена: платье прибыло к ней не из столицы. Из другого, более далекого – или близкого, как посмотреть, места.

Оно не темно-зеленое, как бы ей хотелось, под цвет глаз, но кипенно-белое. Наряд невесты. А внизу, у самой кромки, прошита золотая нить – чтобы никто не сомневался, кто жених.

Тамара крепко сжимала губы, а женщины, напевая ритуальные песни, наряжали ее. В их словах были пожелания счастливой супружеской жизни, детей и довольствия.

Тамару это не удивляло: от этого брака зависело благополучие всей деревни. Не удивительно, что они теперь решили быть добрыми. Впрочем, не им же теперь жить со змеями.

Она задумчиво, словно со стороны, будто это и не с ней происходит, будто это и не ее касается вовсе, смотрела на то, как в красивую прическу складывают ее шелковистые волосы, как подносят к ней малахитовую шкатулку – дар жениха.

Она открыла подарок и достала из него кольцо, бусы и серьги. К ним больше никто не имел права прикасаться. Таков закон. Это ее дар Полоза.

Знакомым движением она быстро натянула на себя дары. Они привычным теплом отозвались на коже. Серьги были все также легки, бусы – красивы.

- Как куколка! – всплакнула мать.

И женщины согласно зашумели. Кто-то сказал, что украшения выглядят так, будто были созданы специально для Тамары. И она не сомневалась, что так оно и было.

С тяжелым сердцем она поднялась и в последний раз посмотрела в зеркало.

Из темноты на нее взирало испуганное лицо. Огромные темно-зеленые глаза смотрели испуганно и настороженно, губы были плотно сжаты. Да уж! Невеста – всем невестам невеста. С таким лицом не на свадьбу – на плаху идут.

Тамара поморщилась от неприятного предчувствия. Дернула плечом и уставилась на зеркало долгим, немигающим взглядом. Она пыталась заставить себя выглядеть расслабленной, равнодушной. Никто не должен видеть ее страх.

Вот ее губы расслабились, лицо стало не счастливым, но холодным. Эдакая маска. В который раз Тамара поймала себя на мысли, что необычайно красива. Как жаль, что эта-то красота ей несчастье и принесла. Она была уверена: если Полоз и решил на ней жениться, то только из-за внешности.

Тяжело вздохнув, она вышла из комнаты.

Теперь ей нужно было пройти Змеиной тропой – выйти из дома, где собралась вся деревня провожать ее, и пойти в лес.

Что будет дальше – ни она, ни соседи не знали. В эту ночь никому не позволялось заходить в лес. Никому, кроме невесты. Иначе духи очень разозлятся.

Тамара с ужасом представляла себе, как где-то недалеко, в сумеречной мгле, на лесной поляне дожидается ее принц змей. И уже не сбежать от него, не спастись.

Шагая твердо, она вышла из дома.

Толпа приветствовала ее торжествующими возгласами. Улыбались все. Даже те девушки, что были ее конкурентками. Так было положено. Даже если они не были согласны с решением Полоза. Даже если они хотели оказаться на ее месте, они должны были радоваться.

«- Я должна радоваться», - подумала Тамара, но счастья не испытала. Наоборот, какое-то странное, глухое раздражение. Возможно, страх.

Ее глаза медленно перебегали с одного человека на другого. И вдруг зацепились за Степана. Он был бледен, волосы топорщились в разные стороны. Но выражение на лице было крайне решительным. Он был сосредоточенным.

Вот он поймал ее взгляд и начал пробиваться сквозь толпу. Вид у него был решительный. Он наступал на пятки – и не извинялся. Он толкал людей – и не видел этого. Его глаза были уставлены на Тамару.

Наконец он подошел к ней, схватил за локоть. Кто-то попытался шикнуть на него, призвать к ответу, но Степан больно пнул его – и советчик исчез.

- Тамара, - страстно прошептал он, и глаза его зажглись каким-то страшным, неестественным блеском, - я сделал это.

Он немного распахнул рубаху – и Тамара с изумлением восторга увидела за ним лилию. Ее любимый цветок. Она была как живая, если не считать того, что вся была зеленой, с белыми прожилками. Это был малахитовый цветок.

Она с восторгом уставилась на Степана. Без сомнения, это был венец его творения. Он устало ей улыбнулся.

- Сегодня, - прошептал он, - ты будешь свободна.

Сердце Тамары сжалось. Степан собирался подарить ей слишком дорогой подарок.

- Подожди, - прошептала она и схватила его за рукав. Парень с надеждой уставился на нее. – Не надо.