Змеиные сказки. Князь полозов.

Глава 3

Стоит только показаться на улице, как небо снова затягивает тучами, а на головы сыплет мелкий противный дождик. Ненастная погода абсолютно не пугает народ. Наоборот, с каждым часом людей становится всё больше. Они стягиваются с близ лежащих деревень и городов, кто для торговли, а кто для покупки. Особенно в этом году ценится хлеб и зерно. Из-за холодного дождливого лета урожай погибает. Пшеница, рожь, горох в полях затоплены, ухаживать за скотом и домашней птицей стало трудно. Люди опасаются голода и поэтому сбегаются на ярмарки,скупая бочками засоленную щуку или обменивая её на мешки с прошлогодним зерном.

Больше всего наживаются охотники и купцы, но в этот год они терпятогромные убытки, ведь не столь важно спать в шкурах, сколько съесть лишний кусок хлеба в теплой избушке суровой зимой.

Такая дерзкая погода из года в год, как чума поражает эти земли. Вместо знойного солнца теперь слякоть и грязь, а на смену увеселительным купаниям в озёрах пришли банные посиделки с хмельными напитками.

Я шлёпаю сапогами по густой рыжей грязи, пробираясь вперёд. В ушах стоит ярморочный гогот. Как стая жадных грачей, зазывалы выкрикивают поговорки и нелепые стишки, заманивая посмотреть свой товар.

– Эй, красавица! Подходи! У меня лучшие самоцветы и бусы на всю округу! А какой жемчуг?! Из заморских глубин достал!

– Шелка, нити, парча, хлопок!

– Подходи, не зевай! Торопись, покупай! Венцы, очелья, кокошники! Ночами вот этими руками для тебя шила, девица! Будешь краше здешней княжны, – воскликнула женщина, укутанная в шушун, обитый заячьиммехом.

С моего лица невольно соскальзывает мягкая улыбка, и я подхожу ближе к палатке с головными уборами. Няньки отстают от меня, задерживаясь возле соседней лавки с шёлком.

– Ну раз краше княжны… – краснею,игриво облизывая нижнюю губу, и тянусь рукой к мягкому жемчужному кокошнику в форме пятиконечной звезды. Холодные костяшки моихпальцев задевает мужская ладонь и тут же, будто ошпаренная,отскакивает прочь.

– Очень красивая, – произносит воин, стоящий подле моего плеча. Он игриво наблюдает за мной. Его веки расслаблены, а глаза синие и глубокие, как бездонная горная река. Боги мои, это Олег! Мой жених! Прикусываю язык посильнее, чтобы скрыть напирающую от волнения тошноту. Он выдержано смотрит, вероятно ожидая, что я отвечу, но на ум мне приходит лишь одно:

– Кто? – с провалом задаю я. Какой леший меня дёрнул открыть рот?Моё напуганное лицо и этот дурацкий вопрос ничуть не смутили Олега. Он широко заулыбался, быстро найдя ответ.

– Звезда, – указывает он на расшитый кокошник. Если бы я могла сейчас зажмурить глаза и убежать подальше от этой нелепицы, непременно бы так и сделала. Чтоб мне провалиться на месте.

В его глазах я вижу своё отражение и совершенно не могу подобрать ни единого слова, утопая всё глубже в них. Ещё некоторое время он причудливо глядит, надеясь на разговор, но от стыда мои щёки загораются пламенем, и я отвожувзгляд.

– Нравятся кокошники? – натягиваетон улыбку.

– Нравятся, – еле удаётся вымолвить мне.

– Эй, хозяйка! Я хочу купить его. И заверни в лучшую обёртку, это для княжны Марьяны – моей невесты! – неожиданно прикрикивает на всю округу Олег.

«Ну зачем? Перестань кричать!» – норовит вырваться у меня из груди, но я молчу, сжимая губы.

Тут же отовсюду выглядываютстражники, человек семь, не меньше. Они старательно сливаются с народом, но мне и присматриваться не нужно – я знаю, что люди отцаходят за мной по пятам.Обменявшись с Олегом взглядами, признав здесь своего, дружина вновь срастается с толпой.

От громкого заявления моего жениха люди вокруг кинули пристальные взгляды на нас, а хозяйка шатра и вовсе плюхнулась в грязь, нащупывая сердце: – Ой ма… молодая княжна…будет носить мой кокошник.

С моих щёк не сходит жар. Кажется, если на них сейчас вылить стакан воды – они непременно зашипят,точно на раскалённой печи,настолько неловко я ощущаю себя здесь.

– Вовсе не нужно было… – цежу я.

– Марьяна! Пойми меня правильно.У меня будет жена, краше которой во всём свете не сыщешь, и я хочу кричать об этом на каждом шагу! Вот, держи, – протягивает он завернутый жемчужный кокошник,вкладывая его в руку, и вжимает меня лицом прямо в свою грудь, облачённую холодной кольчугой. Ярко выраженный запах металла и сыромятной кожи ударяет в нос, и я морщусь в надежде, что Олег не увидит этого. – Мне пора, – бросает он на меня ещё один слегка томныйвзгляд и скрывается за шатром.

Промозглый дождь набирает обороты, переходя в ливень, охлаждая мои мысли и приводя их в чувства.

В стороне я слышу, как хихикают няньки, как причитает женщина из шатра. Набираю в грудь воздуха побольше и сжимая кулаки подлетаю к двум ненормальным, которых я раньше называла Аннушка и Марфа.

— Это всё ваших рук дело? Нарочно меня сюда позвали? Знаете, что будет, если отцу доложат об этом?

– Конечно, знаем, – пищит Аннушка – Он сам попросил, чтобы вы наконец познакомились поближе.

– За эти пять минут «поближе» я так опростоволосилась! – хмурюсь, упирая кулаки вниз, но нянькам моя злоба только на забаву, совсем меня слушать не хотят, надрывая животы со смеху. Отвернувшись, дёргаюсь домой, оставляя неуёмных в покое.

***

Дождь косыми каплями не перестаёт бить в окно моей спальни. На улице становится всё темнее, не видно дажеароматных яблонь из сада, что находятся напротив. И дружки всё никак не идут. Видимо, после вчерашней выходки, что мы в бане затеяли, они, как и я, в немилости теперь. По телу проходит холодная, но приятная волна, когда я мельком вспоминаю о том, кого видела вчера в зеркале. Кто он такой? И почему он, а не Олег, явился мне? Признаться, от первого знакомства со своим женихом я совсем не в восторге, но смотрины уже прошли, и дата нашей свадьбы назначена, поэтому никого другого отец и близко ко мне не подпустит, да и не осмелится никто. Из любопытства решаюсь ещё раз позвать, подойдя со свечой к своему отражению. Вглядываюсь в него,прищурившись от подрагивающего огонька, и тихонько шепчу: