Змеиные сказки. Князь полозов.

Глава 7

Этой ночью я плохо сплю. Горло спирает, а грудь сдавливает от частого дыхания. Я вижу бескрайние вересковые поля и беспамятно бреду по ним, наступая в лужи крови, бьющие ключом прямо из земли. Крики и стоны вокруг. Я мотаю руками что есть сил и прихожу в себя, рухнув с кровати на пол.

Вокруг тихо и темно. Дрожь пробирает липкое тело. Как же холодно здесь ночью. Приходится наощупь искать блюдце со свечой, и стоит мне только усесться на перину, как в дверях я вижу мужской силуэт. Замираю, стараясь вглядеться в него, и леший меня раздери, он стоит уже напротив меня, прямо как вкопанный, но я не вижу лица, лишь сильнее стискиваю зубы, решаясь спросить:

– Что тебе нужно? – он молчит. – Оставь меня! – он протягивает мне руку и рассеивается, словно дым, едва успевая коснуться моих пальцев ладонью. Я улавливаю яркий аромат розмарина с тархуном и точно знаю, кто посетил меня этой ночью.

***

Наутро в мои покои заходитнезнакомая мне дама в бежевом платье из восточного шёлка с поверху надетым силуэтным жилетом из золотой чешуи. В руках она держиткорзинку с завтраком и новый наряд. Взгляд её не добр и холоден, но она всё же, будто через силу,выплёвывает пару фраз в мою сторону.

– Наденешь сегодня это, – небрежно швыряет она платье мне на кровать и ставит корзинку с едой на столик. – С сегодняшнего дня можешь свободно покидать эти покои.

– С чего такая щедрость?

– Одевайся, – откидывает она толстенную русую косу назад и выходит за дверь, лихо ей хлопнув.

Хороший разговор получился. Моё появление никому не по душе. Будто мне больно здесь нравится.

Отведав парочку ещё тёплыхпирожков с ежевикой из корзинки, я спешу переодеться и покинуть опочивальню, которая являласьтемницей для меня последнюю неделю.

Я слоняюсь по коридорам, стараясь изучить все ходы, встречающиеся мне на пути, и оказываюсь в широком помещении с колонами. Здесь, как и везде, тускло горят свечи, а по периметру расставлена стража. Стало быть, это место особенно охраняется, значит, есть что-то очень ценное, напримервыход.

Мысль проследить за охраной и проверить каждую подозрительную дверь в этом месте приходит почти молниеносно, но не успеваю я ступить и шагу, как мощные руки,затянутые металлическими наручами, утягивают меня в темноту,зажимая рот. Я вздрагиваю с тихим писком и вижу перед собой Юста. Да, сомнений нет: миловидные черты лица и серый плащ вырисовываются в тени колонн.

– Т-сс! Это я. Не кричи, – держит он указательный палец у моих губ, а затем крепко схватив ведёт за собой, и я всё глубже проваливаюсь во всепожирающую темноту.

Наконец, Юст выводит меня к месту, где совсем нет стражников, но естьалтарь со змеем, вылепленным из обожженной глины.

– Мы в зале для обрядов. Именно здесь завтра пройдёт твой, – грохочет словами Юст.

– Что со мной будет?

— Это как обменяться клятвой, только без слов… Послушай! – Юстберёт меня за плечи. В его карих глазах горит тревога. – После всего этого ты уже никогда не станешь прежней. Некоторые сходят с ума. Обряд уже завтра. Тебе надо бежать! Я помогу, но один я не справлюсь.

Бежать! Я будто ждала этих слов.Не хочу оставаться здесь ни минуты!

– Чем я смогу помочь? – замираю я в предвкушении удрать отсюда прямо сейчас.

– Сегодня перед сном служанки отведут тебя в купель. Вели отпустить их тотчас, как зайдёшь. – Его мягкий голос и глаза цвета терновника поглощают меня, точно ворожат над разумом. Меня кидает в жар. Что это я?

– Марьяна, ты меня слушаешь? –где-то тихо слышу отголоски голосаЮста.

Ничего не могу с собой поделать, осматриваю его лицо: тонкий прямой нос и пухлые алые губы так маняще приковывают к себе. Я облизываюсьв желании поцеловать их. Юстсдвигает брови и выводит меня ближе к свету.

– Твои зрачки… Ты сегодня ела что-нибудь?

– Да, пирожки с ягодой, – опомнившись, бормочу я, не отводя прикованного взгляда от молодца, что кажется мне необычайно красивым.

– Кто принёс их тебе? Служанка?

Я теряюсь с ответом, стук сердца отдаёт звоном в ушах.

– Нет, то есть да. Не знаю. Она не заходила раньше. Видела её впервые.

– Сколько пирожков ты съела?

– Не помню, – сжавшийся комок внутри трясётся всё сильнее, готовыйвот-вот выпрыгнуть из груди, и я начинаю рвано хватать воздух. В горле пересыхает. Кажется, я сейчас задохнусь, но не могу обмолвиться и парой фраз, чтоб сказать об этом Юсту, который хватает меня на руки и несётся куда-то вдоль коридоров. Шаги его становятся всё шире, пролёты короче и, наконец, в глаза ударяет яркий ослепительный свет, что застилает их будто пеленой. Воздух меняется, будто становитсячище. Я прижимаюсь крепче к груди Юста и щекой чувствую, как бешено колотится его сердце, как шаги сменяются на бег.

Во рту появляется горьковато-сладкий привкус и напирающая тошнота.

– Отравлена! – Кричит Юст позади стоящему мужчине и с лёгкостью укладывает меня на осиновый стол,скидывая с него плошку с яблоками.

– Клади её, чай не померла. Ух и злыеже бабы нынче развелись, – слышу я от коренастого старца, роющегося в дальних полках звеня склянками.

Он подходит ко мне, протягивая пузырёк с мутной жижицей. На неё и смотреть-то больно, не то что пить. Внутри плавают ошмётки, издалека похожие на личинок с прозрачными крупицами на дне. От вида этой жидкости я чувствую себя ещё дурнее, но выбора нет.

– Разевай устыни, милая! А то совсем зачахнешь!

Я покорно открываю рот и глотаю содержимое. Язык вяжет, как от горсти черёмухи, а после я понимаю, что тело моё немеет и моргать становится всё труднее. Перестаю чувствовать напряжение и дрожь,пронизывающую меня ещё минуту назад. Веки тяжелеют, и последнее,что я слышу, это тёплый голос Юста на фоне шелеста листьев. Похоже, мы не в замке сейчас.

***

Придя в себя, не тороплюсь открывать глаза. Надо мной идёт суровый мужской разговор:

– Нельзя проводить обряд, отец! Она слаба и может не выдержать! Сила Фрея выше, чем у всех нас вместе взятых! – сразу узнаю Юста.