Змеиные сказки. Князь полозов.

Глава 15

Он назвал меня по имени! Это последнее, что я помню пред тем, как увидеть тягучую темноту.

Я щурюсь, видя рядом танцующий огонёк костра, так раздражающий мои глаза. Пахнет сыростью и травами. Постепенно зрение возвращается ко мне, и теперь японимаю, что нахожусь в неглубоком каменистом гроте. Пытаюсь приподняться, опереться о камень, на котором лежу, но руки скользят о гладкий плащ Фрея, служащий сейчас мне тёплым одеялом. Оглядываюсь по сторонам. Рядом никого, только кружка дымящегося варева, по всей видимостипредназначенная для меня. Повсюду звоном раздаётся трель падающих капель и треск костерка, доживающего свою жизнь.

– Очнулась? – заходит в пещеру Фрей, переминая под ногами известняк.

– Как я здесь…

– Скажи мне, – перебивает меня змей. – Ты так хотела быстрее сбежать от меня с моим братцем, что даже обуться позабыла?

С трудом сбрасываю с себя его плащ. Да что он себе позволяет?

– Я не хотела становиться частью твоих замыслов!

– Да? Чего ж сейчас захотела? – фыркает он. – Нужно было вернуть тебя обратно. Ты бесполезна! – с презрением бросает он мне.

– Об этом стоило думать раньше, когда похищал меня из дому! – зло сжимаю кулаки.

– А что ещё я должен был сделать? Ты была с моим цветком, за много вёрст от городов! Наконец, ты сама позвала меня!

– Я не хотела звать, мы гадали…

– Ты снова лжёшь мне!

Он делает шаг мне навстречу, нависает, скорчившись от недоверия. Обращаю внимание на плотно сжатые им скулы. Темная энергия,сочащаяся из него, вот-вот готова голодным зверем выпрыгнуть прямо на меня, но не дав ей должную волю, укротив её как тигрицу, Фрей сквозь зубы процеживает:

– Вряд ли простушка смогла бы нашептать моё имя в зеркале. Это сделала бы разве что сильная ведьма.

– Но я не ведьма!

– Или просто тщательно скрываешь это.

Сердце останавливается на миг. Не чувствую злости за сказанное, ногрудь почему-то царапает обида.

– А если это так, то почему не убьёшь меня? Зачем тогда спас? Зачем эта забота? Этой отвар и тёплый плащ?

В пещере воцаряется немая тишина, а змей и вовсе отворачивается, встав ко мне боком. Он смотрит на тлеющий огонь, стянув губы в нитку. Во взгляде читаю сожаление. Таким я вижу его впервые, словно за право голоса в нём борется ещё один Фрей.

– Ты переохладилась, застудила конечности, очевидно, бегая по мокрому лесу. Область груди… была поражена… – он вдруг отчего-товздрагивает и в один миг тон его меняется вновь. – Ты могла умереть,тогда погиб бы и я, – сухо чеканит он и направляется к выходу.

– Только поэтому?

– Пей отвар. Он поможет окрепнуть,– стягивает с камня свой плащ и,цепляя его на запонки воротника,змей пропадает меж деревьев, обтягивающих вход в пещеру.

Кажется, за толстенной чёрствой чешуёй он прячет пусть и ледяное, но всё же живое сердце. С виду же можно подумать, что его и нет там вовсе. Какие тайны в себе он прячетото всех?

***

Я пролежала в пещере по меньшей мере ночь. Это драгоценное время или считанные часы для Юста.

Понимая, что моё безрассудство стоит ему очень дорого, я допиваю горький отвар, тяжело поднимаюсь с волнистой глыбы и выхожу из грота. Сил почти нет, волоку ноги, словно к ним привязаны вёдра с водой. На миг притаиваюсь. Могу поклясться, что слышу лёгкую печальную мелодию среди лесной тишины. Пробираюсь глубже в лес, всё дальше уходя от привала.

Чем ближе я слышу эту музыку, тем больше к ней добавляется звуков: гогот вороны, шум воды, дерзко ударяющейся о камни. Прохожу ещё чуть вперёд и вижу, как предо мной нараспашку предстаёт скромный водопад из ручья, зажатого лесистыми холмами, напоминающий собой жёлоб. Ручей наверняка стекает с рек Кровавого хребта. Значит, мы подошли совсем близко к Ледяному Морю.

Флёр звуков стал отчётливее и,наконец выйдя на проделанную зверями тропу, вижу Фрея. Он прижимает к губам белую тростниковую флейту, высекая ею грустную мелодию, чопорно усевшись на корень упавшего дерева. Его длинные пальцы скользят по инструменту, будто ласкают чью-то давно желанную талию. Глаза прикрыты, а лицо подрагивает, выражая тонкие эмоции игры. Заворожённая ею, я опираюсь о стволосины и чувствую, как вверх по спине пробираются мурашки:

– А ты можешь завоевать сердца дев, не открыв и рта, Фрей, – веду речь сама с собой.

Наглое появление огромной чёрной вороны сбивает меня с толку. Махаякрыльями, она деловито преграждает мне дорогу. Её гладкие перья с зелёным отливом вылетают из острого хвоста. Птица взъерошена и чем-то недовольна, но через мгновение утихает и любопытно присматривается, поочерёдно передвигая заскорузлые лапы,становится ко мне полубоком. Взгляд её выразителен и строг. Она звонко требует чего-то будто нарочно выгоняет меня с места.

– Кыш! Пошла! – отбиваюсь от неё ногой, но та хохлится и норовитущипнуть меня за лодыжки. Вот же пристала!

– Кар! Кар! Кар! – нападает остроклювая всё шибче. Мне ничего не остаётся, как легонько отшвырнуть её прочь. Только после этого недоброго жеста та скрывается за еловыми ветвями, разнося противный крик на всю округу.

Между тем понимаю, что музыка стихла. Дабы не попасться на глаза полозу, спешу убраться из этого места поскорее, чтобы не краснеть при встрече.

***

Не дожидаясь, пока редкое для здешних мест холодное солнце поднимется над шапками деревьев,мы вновь отправляемся в путь, сойдя с мёртвой точки. Идём пешком,стараясь не шуметь и, конечно, не разговаривать. От этой бесполезной тишины у меня пухнут уши. Змей изредка косится на меня и на удивление решает заговоритьпервым.

– А что воровка, за пределами тёмного леса, выходит, жизнь дочери мельника скучна и однотонна?

– С чего ты взял? – недовольно морщусь. – Просто мы предпочитаем спокойно проводить время и работать, не применяя никакого колдовства. – хотела бы я взглянуть на реакцию наших городских, если бы Фрей копал чернозём, не взяв и лопаты.

– Х-м. Работать? – потирает он подбородок, оценивающе оглядывая меня с ног до головы. – Ах да! Ты же из работящих… – издевается змеюка.– Вот только…