Змеиные сказки. Князь полозов.

Глава 20

Лес покрывают сырые сумерки, вдоль озера стелется туман, а светило почти скрывается за цветущими холмами. Вижу, как с ярким румянцем на щеках Олег выбегает из воды, как таращится на меня,стыдливо хлопая глазами, но отвожу свой взгляд на деву, что выходит к нам из воды полностью в сухом сарафане и плетёной косой через плечо.

– Не наигралась ещё? – усмехается над Олегом Фрей, обращаясь к девице.

– Перестань, скучно здесь. Совсем перестали молодцы захаживать – боятся все, – хихикает та в ответ. Лицо её бледно, а брови и волосы цвета переспелой черёмухи отливают синим в цвет сарафана. – И тебя давненько не было. Но смотрю ты не один. На ужин её приволок? – плотоядно скалится красавица,поглядывая на меня.

– Смотри как бы сама ужином не оказалась, селёдка! – Дева, не пряча своё изумление, резко оборачивается на Фрея. Кажется, её ничуть не удивляет мой тон.

– Ишь ты, какая бойкая! Кто она такая?

– Невеста моя, – косится змей исподлобья. – За словом в карман не полезет.

– М-да, это уж я вижу. Ну принимай поздравления, полоз горный! – кривится русалка. – А этот, – вздымает она указательный палец на мечущегося из стороны в сторону Олега, у которого явно слегка помутился рассудок. – Кто таков будет?

– Стражник её, увязался на нашу голову, – нещадно врёт Фрей,процеживая эту фразу сквозь зубы.

– Человек? Жалко – сгинет, – тянетдева, а я изо всех сил хмурюсь, уповая на то, что эти слова были сказаны с шуткой. – Я Айка, – подаёт она мне синюшную руку.

– Марьяна, – подозрительно щурюсь, но руку в ответ давать не тороплюсь.– А ты русалка, значит?

– Мавка, вообще-то. Это моя часть леса. Здесь вам ничего не угрожает, кроме моей матери, конечно, – облизывается Айка. – Её сейчас нет дома, так что вам придётся остаться на ночь. Она будет утром. Я не ждала гостей, но баня у меня всегда горячая. Отобедаете, намоетесь, небось устали с дороги…

Вспоминаю разные сказания о древних колдуньях, и по ногам пробегают холодные мурашки. Странный, одинокий домик в глубине тёмного леса, манящие голоса и прекрасный облик, баня и скромный обед, а затем сварят на котле илисжарят в печи. Ну нет уж! Мне,возможно, не грозит такая участь, но Олег… ещё минуту назад он готов был утопиться ради этой мавки, а теперь же она предлагает заночевать здесь. Ещё эти настораживающие предупреждения Фрея, что душу Олега заберут, что живым сюда ходу нет.

– Мы не останемся, – выкрикиваю я и ловлю на себе сразу три хмурых взгляда. – Мы спешим. На кону жизнь Юста! Не за этим ли мы решили пересечь Ледяное море?

– П-ф! Маленькая, глупенькая Марьяна. Куда же вы пойдёте на ночь глядя? За пределами моего леса опасно.

– Не опаснее, чем здесь! – вздрагиваю я. Дрожь пронизывает мою кожу, я боюсь за Олега, который не в состоянии сейчас оценивать угрозу.

– Нам не уйти до тех пор, пока не вернётся З-з-злата, – нехотя тянет это имя змей. – У нас совсем мало времени, княжна. Мы не успеем пересечь море без помощи колдуньи. Должен признать: её скверный взгляд и недобрую душу я тоже не особо горю желанием лицезреть, но выбора нет. Мы должны остаться до утра, – гляжу на Олега, который малодушно кидает камешки в озеро. Сжимаю складку платья сильнее и сдаюсь.

– Хорошо, мы переночуем здесь, но не обещаю, что смогу уснуть спокойно в ведьминском доме. Что будет с Олегом? Он будто лишён рассудка.

– Не переживай, – добродушно отмахивается Айка. – Отмоется в бане и придёт в себя. Это мои чары, они действуют недолго. И кстати в “ведьминском доме” есть сладкие пироги и медовуха.

***

После того, как было решено остаться на ночь, мавка любезно приглашает нас зайти в избу. Снаружи она выглядит ухоженно, хоть и старовата на вид. Вокруг растут васильки и одуванчики, тут же есть место и низкорослому папоротнику. На потемневшихступенях прыгают зелёные лягушки, а входная дверь немного накренилась и просела. Айка со скрипом распахивает её, а я млею от удивления. Никаких зловонных запахов и тёмных предметов. Порог и пол в горнице устлан яркими вязанными половиками. В углу стоит большая печь с лежанкой и каменным горнилом. На плите медный таз и чугунный горшок. Рядом, вдоль стены на бечёвке сушатся пряности и травы с чесноком. Мы присаживаемся на деревянную лавкус заячьими шкурками, что напротив окошка. Обращаю внимание на стол счистой белой скатертью, на которой парят прикрытые салфеткой пироги. Домик пропитан теплом, ароматомсушёных яблок и жжёного воска. Айка ведёт нас глубже в избу, и там я наблюдаю широкую низкую кровать из белого дерева и множества волчьих шкур. Подле кровати кедровый сундук, а на нём круглое зеркальце с малахитовой оправой. Сразу понимаю, что это покои Айки: больно здесь всё по-девичьи. Следующая комната её матери Златы. Туда без приглашения входить никто не стал, но мельком на двери я замечаю выжженный символ в форме цветка и камня. Комната хоть и заперта, но оттуда доносятся тёмныеноты сушёных слив и мирта. От этой двери веет могильным холодом, и на минуту мне чудится едкий туман, сочащийся из-под неё.

Теряю из виду Олега и взволнованно возвращаюсь в горницу.

Воин сидит за столом, умалешённосмотрит в одну точку, жуя сладкий пирожок.

– Да куда же ты в сухомятку-то? – прикрикивает Айка. – Дай хоть чаю налью, – её суетная забота вызывает у меня смешок. Прикрываю пальцами появившуюся улыбку изамечаю, как смотрит на меня Фрей. Он вглядывается в моё лицо, присматривается с прищуром, будто рад моей улыбке, но отворачивается, когда Мавка взвизгивает, подпрыгивая на месте. – Да куда же ты, окаянный, руки об скатерть трёшь?! Ой, горе луковое. Когда ж ты в себя-то придёшь? Вот дура, пошутила на свою голову, – бранит та саму себя.

Когда за окном совсем темнеет, я отправляюсь в баню. Боюсь раздеваться полностью и остаюсь в тонкой хлопковой сорочке на голое тело. Сажусь на тёплый полок,заранее набрав берёзового отвара. Расплетаю косу и, подчерпнув в ковш побольше воды, выливаю её себе на голову. Она щекочет, приятно расходясь по телу, моча сорочку.