Змеиные сказки. Князь полозов.

Глава 22

Широко раскрываю глаза, словно прозрела после долгой слепоты. Я видела сон. Девушку. Снова ту девушку, которая чудилась мне ещё в Мирграде. Взвизгиваю, сминая под собой шкуры животных, стараясь не захлебнуться от сухого дыхания.Онемевшие руки скалывает судорогой, а по лбу стекают собравшиеся капельки холодного пота. Замечаю перед собой мавку,удерживающую меня за грудь. Похоже, она напугана не меньше, чем я.

– Что с тобой? – всматривается та в моё лицо, а я с трудом и болью проталкиваю собравшийся ком.

– М-м-мне… нужно на воздух, – вглядываюсь в темноту и не вижу больше никого, кроме нас двоих, а после поднимаюсь с постели и собираюсь выйти, поскрипываядверными петлями. Просто так из дому Айка не пускает меня, придержав не на долго в своейопочивальне. Порывшись в сундуке, она достаёт шерстяную шаль с набивным рисунком и бахромой. В темноте я не вижу цвета платка, но мне думается, что он синий, как сарафан своей хозяйки. Укутавшись в него, благодарю Айку за заботу, а дальше прошмыгиваю мимо Олега, спящего на тёплой печи, и на цыпочках выхожу из избы.

Месяц игриво подмигивает мне, подсвечивая ночной лес, но дальше своего носа я всё равно не вижу, приходится шагать наугад. Босыми ногами встаю на мокрую траву. Роса уже поднялась, совсем скоро рассветёт. Мне удаётся разглядетьтуман, что нависает над озером. Гладь его мерцает, а вода в нём напоминает глаза Фрея – тёмные, мощные, навевающие трепет. Я втягиваю прохладный воздух через нос, вспоминая, как он пахнет. Пытаюсь найти схожий с ним запах в этом лесу. Возможно, сейчас я позволила бы себе запустить руку в его кудри, притронуться к его груди,почувствовав запястьем, как спокойно бьётся его сердце…

– Опять обо мне думаешь, княжна? – звучит голос полоза в тиши. Я вздрагиваю, укутываюсь сильнее в платок, стирая проступившую от мыслей морось.

– Ещё чего!

Он кидает в мою сторону многообещающую улыбку и встаёт рядом, тоже всматриваюсь в глубину озера.

– Раз нет сна, значит что-то мучает тебя. Поделишься?

– Скажи, ты бы отпустил меня, если бы можно было избавиться от чар обряда? – выдаю я быстрее, чем успеваю обдумать свой вопрос. Боюсь даже повернуться, чтоб ненароком не застать пламенеющий взор. Но змей остаётся удивительно спокоен.

– Мне помнится, ты сама вызвалась Юста спасать. Тебе почти удалось сбежать тогда, но ты не сделала этого. Не знаю, к чему нужно было твоё благородство, но его вряд ли кто-то оценит в тёмном лесу.

– Так ты отпустил бы меня?

– На то была не моя воля, Марьяна. Мне не удалось узнать, почему отец выбрал именно тебя мне в невесты.Он не объясняет свои решения. Ноесли хочешь знать – да! Я отпустил бы тебя. Ты по глупости попала в наш мир, и по той же глупости сейчас стоишь рядом со мной. Не могу понять только, как принимаешь его, как не боишься идти дальше, – знал бы он, насколько сильно меня пугает всё то, что я вижу впервые, пугают сны и то, что ждёт впереди.

– Почему ты не сказал, что нашёл мои ленты в лесу?

– Какие? Вот эти? – хитро глядит на меня змей и снова рыщет в кармане кафтана, а затем вынимает аккуратно сложенные молочные ленточки. Глазам не верю, ведь точно помню, как отдавала их Олегу, чтоб тот смог утешить ими отца.

– Никаких лент не было, – доходит до меня наконец. – Они не настоящие, – Колдун кивает мне, растягивая губы всё шире.

– Надеюсь ты сможешь простить мнеэту шалость?

– Ты дважды солгал мне.

– Я ведь извинился, княжна. Чего ты ещё хочешь? – я смотрю на него исподлобья, недовольно сжимаю губы в ожидании объяснений. Фрей нехотя выдувает носом, закатив глаза.– Патлатый позарился на то, что никогда не будет ему принадлежать.Хотел проучить дурачка. Слишком много хочет.

– О чём ты? – задаю я, но прекрасно понимаю, что именно он имеет ввиду.

Фрей добро улыбается мне, а после снова проводит рукой по моей косе, но я совсем не противлюсь этому. Мне приятно каждое прикосновение, что он дарит. Чувствую лёгкую дрожь в теле и то, как кружится моя голова от волнения. Но ближе змей не подходит, остаётся на расстоянии вытянутой руки. На улице уже почти рассвело, туман рассеивается, ночные птицы совсем стихли. А мы вновь стоим, прикованные друг к другу взглядом. Чувства внутри меня кипят, кричат, требуют подойти ближе к Фрею, но снаружи я остаюсь невозмутимо холодна.

– Твои глаза… – вдруг обрываетФрей.

– Что с ними не так?

– Они серые, как ледяной дождь.

– Это… плохо?

– Это сокрушительно, – змей почти касается моей щеки, но вмиг закрывает глаза, жмурится будто от боли. – Тебе нужно возвращаться в избу, скоро мы покинем это место.

– А ты?

– Я побуду здесь ещё, – закрывается от меня Фрей, но я успеваю увидеть, как он хватается за грудь. – Зайди в дом, Марьяна.

Приходится вернуться обратно без Фрея. Прохожу ближе к спальне Айки и краем глаза замечаю, что двери в комнату Златы отворены.Неужто уже вернулась эта ведьма?Любопытство пожирает меня, и я осторожно подхожу ближе.

Маленькое скрадывающее свет пространство будто очерняет уют и быт всего домика. Здесь пахнет ритуальными травами, окна занавешены тряпками, посередине стоит огромный стол, сплошь залитый пережжённым воском. Рядом стоит миска с птичьими лапами, от которой я морщусь,чувствуя, как сворачивается мой желудок. У края стола я замечаю нож. Он почти до половины воткут в стол. Пальцы ломит, словно по ним ударили хлёстким бичом. В памяти вдруг проносятся отрывки из сна. Молодая королевна и очень дорогой ей по сердцу человек. Цветущая поляна и огромная одинокая ива, стоящая на обрыве. Смерть женщиныи этот странный нож, что зиял из груди.

Воздух вокруг становится плотнее, тени сгущаются. Песнью гулких бубнов зовёт меня этот нож. Я подхожу ближе, как заворожённая, провожу пальцем вдоль лезвия ножаи проваливаюсь в забытье.

Королевство Озис. Много лет назад

В королевстве стоит ясная погода. Небосвод наполнен голубой лазурью, с моря ощущается влажный приятный ветер. Всё благоволитэтому дню. Дню, когда молодая королевна Лея выходит замуж. Пиршества по случаю свадьбы в Озисе никогда не устраивались, авыйти замуж означало раскрыть свою тайну перед чужаками, которые приезжали свататься с разных уголков Заморья. Обручиться с жителем своего королевства тоже не разрешалось, потому как равного по чину и статусу в Озисе не было. Любая претендентка на трон обречена на одиночество. Но всё это было до Леи. Хоть королевна и чувствовала себя сиротой ещё при живой матери, сердце девушки было способно на любовь. Однако Лея не торопилась рассказывать Диону правду о себе и своей сущности, но собиралась показать ему тот самый папоротник, о котором говорила в детстве. Он должен был увидеть воочию, что урожай, теплые дожди без гроз и безоблачная синева над головой – всё это подарено только с помощью цветка. В правильных руках он жил почти двадцать лет, а затем, когда сила его увядала, он перерождался вновь, служа во благо своим защитникам.