Змеиные сказки. Князь полозов.

Глава 28

Просторные покои, в которых меня поселили, встречают застоявшемся воздухом с ярким запахом пыли, перехватывающим моё дыхание. Здесь давно не наводили уборку лишь застелили чистую постель. Вспоминаю этот замок в своих снах и понимаю, что многое здесь теперь не так. Уже нет прежнего лоска, воины и стража живут в самом замке занимая его многочисленные комнаты. Королевство будто погружено теперь в хаос, народ живёт сам по себе, едва поддерживая разрушающиеся стены. С уходом отсюда папоротника всё будто умерло в этих местах. Солнце выглядывает лишь изредка, а ветра и вероятное отсутствие дождей приводит к испорченному урожаю. Как всё это схоже с землями Мирграда, только почему же папоротник удобряет нашу землю лишь сырыми ливнями? Земля там стала почти бесплодной. Что-то долгое время менялось, происходило, но никто не замечал этого. Это перерастало в болезнь, понять бы откуда растут ноги у всей этой истории.

Я прохожу в глубь комнаты, горло удушливо спирает, решаюсь отворить окно. К счастью, оно открывается без усилий. Свежий воздух проникает внутрь, перемешиваясь с клубами пыли, что медленно летают сейчас, поднимаясь вверх от небольшого ветерка.

В двери стучит служанка, она пришла, чтобы проводить меня в купель.

С удовольствием принимаю травяную ванну с успокаивающими лавандой и шалфеем, а после упав на мягкую перину, застеленную белым хлопком, погружаюсь в крепкий сон. На удивление я не вижу страшных снов, предвещающих беду или чью-то гибель, вижу лишь приятный солнечный день и бескрайние поля, усеянные горным вереском. Чувствую, как тёплые сильные руки укрывают меня со спины. Он гладит, касаясь кончиками пальцев моей шеи, задевает распущенные волосы заправляя непослушную прядь за ухо. Мне легко, и я ничего не боюсь с ним. Ощущаю хвойный привкус на языке и бодрящий аромат тархуна. Тяну вперёд руку и выпадаю из сна, но всё никак не могу открыть заспанных глаз. Ладони касаются прохладные пальцы и запах розмарина теперь перебивает осевшую здесь пыль.

– Прости меня… - еле слышу его шёпот над своим ухом.

Светло улыбаюсь ему в ответ, а затем подпрыгиваю на кровати понимая, что всё это происходит наяву. Тру глаза, но никого не вижу. Он был здесь. Снова был здесь…

За окном совсем стемнело, вероятно, я проспала целый день. Не успеваю подняться с перины, как в дверь вновь стучат, а затем появляется та же служанка.

– Прошу простить госпожа. Её величество просила передать вам платье, в котором вам будет удобно спуститься к столу в скором времени. Сейчас в тронном зале проходит ужин. Вас ожидают там, – поклонилась девушка и аккуратно разложив прямое шифоновое платье с многослойными бусами из крупного жемчуга и накидку из парчи, не мешкая покинула мою опочивальню. На скорую руку соединяю две плетёные косы на затылке и надеваю платье для ужина, но парчовую накидку оставляю нарочно; ни к чему прятать такое платье чем-то закрывая его. Возле кровати не нахожу своего единственного сапога, зато вместо них стоят бежевые туфельки на низкой подошве из замши с короткой подвязкой из мягкого материала. Скорее всего их принесли, пока я спала. Собираюсь и спускаюсь в залу. За длинным столом пируют все приближённые люди королевы, одетые в ту же обтягивающую кожаную форму. Они привстают, когда я появляюсь в дверях, кивают мне головами, а затем присев вновь галдят перекрикивая друг друга. Оглядываю каждого сидящего здесь и вижу, что здесь одни лишь женщины. Стук их затёртых кубков и деревянных стаканов с крепким мёдом оглушает всю залу. Яства скромно украшают громоздкий деревянный стол. Еда в тарелках редко раскидана по нему заполняя лишь пространство, но хмельных напитков в изобилии. Отсюда я понимаю: если так изволят ужинать королевские особы и приближённые королевы, то простой народ находится на грани голода. Смотрю как Кира привстаёт, подзывая меня рукой. Подхожу к ней и сажусь возле той тарелки, куда приглашающе указывает королева. В глинной глубокой супнице вижу отварной картофель с укропом и рубленую печёную морковь, а сбоку затесался небольшой кусочек тушёной на костре свинины с зеленью. С аппетитом вдыхаю подкопчённый аромат из тарелки и ловлю на себе удивлённый взгляд Киры:

– Простите… – смущаюсь я, ощущая как к щекам подступает краска. – Я очень голодна. Подобное поведение не приемлемо для княжны.

– Марьяна, – с грустью выдыхает королева. – За этим столом давно забыли о правилах этикета. Я не королева здесь, чтобы передо мной выказывали подобающее поведение. Я занимаю трон только потому, что больше никто не согласился взять на себя эту ношу. – ответственность за гибель людей, которых мы теряем, сражаясь с этими червями, ответственность за то, что люди в нашем городе голодают и погибают каждый день из-за тех, кто забрал у нас сердце, – ударяет она твёрдым кулаком по столу так, что все рядом стоящие тарелки и бокалы сотрясаются. – Мы потеряли веру, княжна. Все земли нашего края умирают без папоротника. Великая Сирин уронила всего одно семечко в этом месте для того, чтобы безжизненные поля и горы стали цветочными, а земля плодородной. Но эти перевёртыши…выродки магии… – Понимаю, что в ней говорит сейчас не только ненависть, но и хмель. Накрываю своей ладонью запястье Киры и смотрю на неё так искренне, как только могу.

– Не гневайтесь, ваше величество. Всё ещё можно исправить. Мне стоит больше знать об Озисе. Уверена, что судьба привела меня сюда не просто так. Меня мучают сны, ведения об этом месте…

– Хорошо, княжна. Мы обязательно поговорим об этом. Завтра утром. Сейчас ты голодна и измотана и как бы это глупо не звучало, но ты моя гостья, – добродушно глядит Кира и подтягивает ближе к себе кувшин с крепким мёдом, наливает его в пустой стакан без ножки и ставит рядом со мной. – Пей, княжна! Отдыхай сегодня.

***

Сегодняшний вечер похож на выдержанное вино что со временем становится лишь крепче. За окном уже давно за полночь, но суета в шумной зале делается всё насыщеннее, всё ярче. К обычному трёпу и спорам, которые решаются здесь исключительно борьбой на руках, прибавились весёлые звуки скрипки и бубнов. Кто-то даже принёс интересный инструмент похожий на кожаный мешок с несколькими трубками. Его музыка отличается от любой другой, которую я когда-либо слышала, а вместе со скрипкой он дарит ни с чем несравнимое чувство праздника. Волынка, так назвала его одна из приближённых воинов, сидящих рядом со мной. Вдоволь насытившись ужином, я пропускаю ещё один стакан крепкого мёда и иду плясать под озорные звуки сплетающихся между собой инструментов. Танцы здесь тоже довольно необычные по сравнению с нашими отстранёнными хороводами, которые выглядят скромно и скучно. С открытым любопытством гляжу, как тела прижимаются грудью, как тесно им становится, что они дышат, горячо обдавая кожу на лице своего партнёра. Руки обвивают талию с одной стороны и вкладываются в ладонь с другой. С их лба исходят капельки пота, они трутся телами, беспорядочно передвигаясь по зале, краснеют задыхаясь от пересушенного горла и счастливо хохочут, не отпуская друг друга до конца музыки. Я заливаюсь вместе с ними чувствуя, как тяжелеет низ моего живота. Этот танец; такой открытый, такой обнажённый, он заставляет меня вспомнить о Фрее. О подаренной им иллюзии, о наших немногих поцелуях. Знаю, что он не спускался сегодня ужинать, не появлялся здесь с самого утра, но всё-равно ищу его взгляд в толпе, хочу увидеть эти мрачные смолянистые глаза, этот хмурый, серьёзный вид.