Змеиные сказки. Князь полозов.

Глава 32

Уснуть удаётся только под утро. Невнятно вижу какие-то тусклые обрывки сновидений, постоянно ёрзаю по кровати, переворачиваясь с одного бока на другой. Всему виной колючие мысли, они держаться прочно, не хотят покидать дурную голову. И всё-таки меня беспокоит обряд. Если он не действует на таких как я, то непременно нужен для чего-то другого. Кто мог придумать эту фразу: «Пока жив твой возлюбленный и ты будешь жить…» То есть, если после ритуала гибнет кто-то один, то вторая душа отправляется следом за ним просто так? Но ведь это может и не случится, а пара, что связала себя этой клятвой, может жить долгой жизнью и умереть в глубокой старости в один день.

– Вот бес, ничего не понимаю, усталость хуже злого духа, – говорю я сама с собой и прикусываю язык от прозрения. – Злой дух! Ну конечно! Воины полозов умирают каждый день, защищая папоротник, но они прокляты, не чисты душой и для этого они воруют юных дев! Чем больше душ, тем крепче её сила. Это всё она, набирается сил для чего-то.

– С кем это ты тут разговариваешь, княжна? – ехидно спрашивает Фрей,без стука врываясь в мои покои. Я вздрагиваю, подлетев с кровати, закутываюсь в одеяло, оставляя открытым лишь лицо, но, кажется, это совсем не заботит змея. Не теряясь, он проходит вдоль комнаты и кидает мне на кровать лёгкое платье из бежевого шёлка. – Держи, перехватил служанку по дороге. Одевайся.

– Ты уже как-то перехватил одну служанку. Она меня потом чуть от ревности не отравила.

– Очень смешно, – косится Фрей. –Вижу, ты в отличном настроении. Надевай одежду.

– Фрей! Ты в моих покоях. Выйди.

– Княжна, мне не до пререканий сейчас. Времени мало, к тому же, вчера ты не шибко-то была стеснительна.

– Хотя бы отвернись, – он цокает языком, утомительно закатив глаза, и поворачивается к окошку. Более наглого, непристойного поведения от мужчины я не видела, но надо признать, мы с ним стоим друг друга,и где-то я даже привыкла к этойбесконечно тянущейся игре. Впопыхах накидываю на себя платье, но не успеваю даже до конца обуться, как Фрей хватает меня за руку и тащит вон из замка.

Мы садимся на лошадей и уходим в поля, ближе к горам. Всю дорогу хмурый полоз выдерживает паузу, только смотрит вдаль, иногда оглядываясь по сторонам, затем всё так же молча снимает меня с лошади на сухой вереск, по всей вероятности,который раньше струился соком и нежным насыщенным цветом до самых макушек гор. Сейчас же это просто пожухлая ржавая трава.

– Ты привёз меня в такую даль, чтобы мы посмотрели на этот сухостой? – указываю себе под ноги,смачно хрустя убитой травой, переминая её башмачками. Фрей ухмыляется, но молчит, а дальше поворачивается ко мне спиной и очерчивает на небе дугу, точно радугу по горизонту. Жест этот тяжелеет, и на наши головы опускается мутно-белый купол, покрывающий большую часть земли. Он сливается со всей местностью и вскоре становится почти невидимым, как тонкая рыболовная сетка. Но змей не унимается, он напрягает руку, кривя пальцами, и медленно поворачивает до тех пор, пока краски горизонта не наполняются глубокими голубыми оттенками. Прижатый к земле вереск расцветает на глазах,наливается сиреневым цветом,расправляя крошечные колокольчики на стебельках. Становится душно, будто летним знойным днём. На нас светит солнце, я даже вижу блики,исходящие от него, слышу жужжание работяг пчёл, что не затихнут до самого вечера. Такая правдоподобная красивая магия! Теперь точно знаю, что как бы не было осквернено тёмное сердце Фрея, душа внутри чиста, как это небо над нашей головой. Он оборачивается на меня,расстёгивая ворот на кафтане,справляясь так с жарой.

– Здесь нас не найдёт никто, мы останемся незамеченные даже для тех, кто захочет нас найти самыми зоркими глазами, – сдувает он слегка намокшую чёлку со лба.

– Совсем никто?

– Совсем.

– Даже М… – Фрей зажимает мне пальцами рот, очевидно понимая, чьё имя я вновь хочу произнести.

– Здесь только ты и я, Марьяна. Понимаешь? – послушно мотаю головой, чтобы он быстрее отпустил меня, но Фрей спокоен, его не прошивает боль от касаний. – Я размышлял о том, что было ночью: раз ты больше не моя невеста, значит, мы по разные стороныбаррикад, – меня начинает знобить. Он наколдовал столь прелестную погоду, отвёз в такую даль, закрылся этим куполом, чтобы в случае сопротивления я не могла бежать… я ведь хранитель папоротника и к тому же наследница Озиса…

– Ты что, убьёшь меня?

– Ты поражаешь меня своим умением перебивать в ответственный момент, княжна. Я хочу научить тебя пользоваться своей силой, хочу, чтобы ты увидела этот мир моимиглазами, поняла, как он работает, – он отшатывается в сторону, задумчиво чешет подбородок. – Мы враги. Этого не изменить. Дальше может случиться всё что угодно, но научив тебя хоть немного совладать с магией, я дам тебе шанс умереть достойно.

– Какое благородство, – протягиваю, изгибая дугой бровь.

– Я не сказал, что хочу этого. Не могу многого тебе рассказать…

– То-то раньше ты был особо разговорчив…

– Княжна. Соберись. Я не могу рассказать. Она… она сразу почувствует это. Так что за меня всёскажет магия. – Вновь становлюсь послушной, с интересом внемлю то, что сейчас будет говорить Фрей. – Хорошая погода над нашей головой будет меняться от всплесков твоих эмоций. Их необходимо научитьсяконтролировать, иначе…

– Умру, как моя мать? Или прокляну кого-нибудь от злобы?

– Да, – чеканит Фрей и протягивает руку к моему лбу. Пару секунд онвсматривается на мой лоб, а затем его зрачки наполняются мраком, который полностью покрывает глаза. Чувствую холодок от чёрного дыма, который изучает сейчас моё тело. Егостановится всё больше, он яркий, с опьяняющим запахом пряных трав. Он дурманит голову, и я ощущаю тепло на том месте, где держит руку Фрей. – Закрой глаза, так будет проще. Задай себе вопрос о том, что интересует тебя, что не даёт покоя…– на ум приходит только один:Морана. Хочу знать, где она прячется и кто приносит ей жертвы. Как только я проговариваю это в своих мыслях, то тепло, что мило грело, начинает жечь. С каждым мгновением оно становится всё сильнее. Сердце учащается в ударах, а кожу неприятно сводит, отчего я начинаю подёргиваться. Выдыхаю через рот, понимаю, что терпеть эти ощущения становится невыносимо.