Змеиные сказки. Князь полозов.

Глава 42

Небо затягивает чёрными тучами, дождь неприятно липнет к коже. Я продолжаю трясти остывающее тело того, кто, не щадя себя, рвалсязащищать других, кто готов былотстоять незапятнанную честь, не отдав её на порицание. Мужество, стойкость, отвага. Всё это про Олега.

– Он умер, – стонут в моей голове колючие слова старца.

– Сделай что-нибудь! – поворачиваюсь к нему.

– Я не могу. У меня нет того, что есть у тебя, молодая княжна. Делай выбор, но учти, что он может быть болезненным.

Ну конечно! Пропащий камень! Вот он выход! Вот оно спасение. Нервно рыскаю в своей сумке, нащупывая тот самый янтарный камушек.

– Ты уверена? – печально спрашивает Фрей, держа на острие клинка своего младшего брата. Его вопрос не кажется мне странным. Не дав на него ответа, я скорее потираю каменьбольшим пальцем и вкладываю в синюшную руку Олега. Сжимаю его ладонь двумя руками и прошу про себя: «Пожалуйста, спаси его, верни к жизни моего друга».

Мгновение, ещё одно. Мы замираем в ожидании, а бездыханное телоискрится изнутри. Я вижу, как его грудь вновь вздымается, слабо набирая внутрь воздух. Мне удаётся улыбнуться, когда он открывает глаза. Смотрю на Фрея, но не вижу похожей радости. Он сдержанно кивает воину.

– Теперь у нас не будет другого пути,– с сожалением проговаривает Чертополох. – Мне жаль.

– И мне, – печально глядит на меня змей. – Никак не разберу, о чём именно они переговариваются, и только хочу спросить об этом, как отвлекаюсь на Олега.

– Через меня теперь муку просеивать можно, – зубоскалит воин, щупая раны ладонью. Я шмыгаю носом,скидывая слезу, от которой стало солоно на губах.

– Этого-то я и ждала! – раскатистым эхом грохочет голос Мораны, будто она стоит прямо возле уха. – Вот ты ивышел из тени, старец.

– Камнем тебе больше не владеть! Так уходи же прочь с этой земли.

– Камнем нет, но теперь вы никого не сможете поднять из могилы.

– Чего ты хочешь? – с ненавистью выплёвывает Фрей.

– О, мой милый Фрей. Всё что мне было нужно, я получила много лет назад, когда ты добровольно отдал мне своё сердце. Только так я полностью могу обрести власть над ним.

– Ух лучше смерть, чем то, что ты сделала со мной. Мне не мила жизнь с таким сердцем!

– Да! Не мила, ведь каждый день ты противился моему слову! Мучился, желал своей смерти, но убить себя ты не сможешь! – неуёмно хохочет безликий голос. – Однако ты был полезен. Сквозь тебя я могу видеть, что происходит в этом мире, я даже научилась вселяться в зверей, управлять ими! Часть моей силы ходит по этой земле благодаря тебе.Именно поэтому я ещё здесь! –гогочет злой дух, вновь раздувая серый ветер. Он превращается в воронов, что по очереди нападают на нас. Стаями они закусывают,вырывают куски нашей кожи. Злобные пернатые настигают даже Юста.

– Марьяна! – зовёт полоз, указывая пальцем куда-то в глубь лесной чащи.– Стрелы! Возьми их!

Мне никак не отбиться, птицывпиваются в мои руки, в волосы,растягивая их точно нити. Согнувшись пополам, закрываю лицо. Морана колдует; воронка над нами становится только шире, а холодный чёрный снег впивается в кожу точно иглы. Стоит старцу ударить посохом о землю, как птицы падают, крошатся, превращаясь впыль, и я наконец могу разглядеть колчан.

– Прочь! Прочь! – кричит Чертополох. Вот только его силы теперь недостаточно, птицы появляются снова, возрождаясь из того же пепла, в котором полегли.

– Стрелы, княжна! – сквозь бурю пробирается ко мне Фрей.

Словно слепой котёнок, наощупь нахожу колчан, ползу к нему,набрасываю на спину, отгоняяприставучих ворон с шеи. ПосохЧертополоха ударяется вновь – птицы отступают. Нахожу лук, но он,точно мокрое мыло, выскальзывает у меня из рук в самую глубь воронки.А Юст подкрадывается ближе, тратя остаток магии на этот выпад. Она на исходе, я вижу это, чувствую нутром. Смотреть на него жалкое зрелище. Он изъеден птицами. Пересталсопротивляться воронам, и те беспощадно выщипали на нём ужепоказавшуюся плоть.

– Всё кончено! Тебе это боле не пригодится.

Громко рычу, двигаясь с места, чтобы впиться ему в глаза, но получаю под дых, падая на спину. Небо слепит, заставляет открыть глаза. Пернатыхбольше нет, вместо них всё вокруг покрывает чёрным колким снегом. Чувствую, как от холода леденеют пальцы. Ползу по снегу на локтях,понимая, что мороз только крепчает.

– Княжна, ну чего же ты? Замёрзла? По рождению северянка, а холода боишься, – насмехается он. Стараюсь не слушать его, оглядываюсь и нигде не нахожу старца, он словно испарился, пропал. Фрей тоже пропал из виду, только ослабленныйОлег пытается встать,поскальзываясь на собственном плаще. Юст вынимает папоротник,мотая им, точно маятником. – Тебе это надо? Хочешь отдать его бедняжкам-птицам в дань своей мёртвой мамаше?

Гляжу на него с отвращением, как не смотрела никогда и ни на кого. Больше не боюсь, ведь этот белый аспид разозлил меня, и кровь закипает в моих жилах. Теперь она не вырывается, она ждёт команды, момента, чтоб ударить.

– Жалкий ублюдок. Ты позоришь честь всех полозов. Ну хотя бы умрёшь как полоз.

Сдёргиваю медальон с папоротником и больно впиваюсь ногтями в его плечо. Он воет, сворачиваясь от боли, кричит, ведь теперь по его венам проходят реки растопленного свинца. Изо рта появляется дым, я сжигаю изнутри, забирая всю его магию себе.Когда последняя её капля покидает тело Юста, он замирает, последний раз взглянув на меня, и,уменьшившись в размерах,сворачивается клубком, не единого раза не дёрнувшись с места. Жар, что исходил из моих ладоней, быстро гаснет. Силу, что получилось выбить из Юста, не удалось забрать себе, она развеялась вместе с ним. Тело обессилело, но я плетусь ближе к чаще, до костей продрогнув. За плечи меня хватает Фрей. Кожа на его лице обветрена, губы впитали чёрных снег.

– Чер-р-ртополох куд-да-то подевался, – стучу зубами, понимая, что мои руки и ноги совсем онемели. Фрей всматривается вглубь, но нужно прищуриться, как следует приглядеться, чтобы сквозь чёрный мрак увидеть старца, что изо всех сил старается разбить нерушимую чашу.Тучи сгущаются ниже, буря штормит всё яростнее, сбивает с ног, но Фрей держит меня изо всех сил.