Змея-злодейка, или как пригреться в руках Правосудия

4.2

‒ Господин прокурор, привезли подозреваемого для дачи показаний.

‒ Пусть заходит.

Воспользовавшись моим состоянием, мужчина встал, подошел к подоконнику, открыл крышку старого чайника и наглым образом сбросил меня внутрь. После чего совсем уж по-хамски крышку закрыл. Я ткнулась в неё головой, но та, разумеется, не поддалась. В таких устройствах они укрепляются бытовыми чарами, а я в змеином теле не могла произнести контрзаклинание. Зато могла громко шипеть, что тут же продемонстрировала.

‒ Сиди тихо, ‒ шикнул прокурор, заглянув в узкий носик чайника.

Дверь распахнулась, раздались шаги. Через единственное отверстие в посудине я видела, как мужчина обернулся и удивленно вскинул брови.

‒ Айвори? Я же тебя сегодня отпустил.

‒ Вообще-то, Тарион Сакор, ‒ прозвучал надменный голос брата, ‒ вы же сами вызвали меня в участок.

‒ Сакор, значит… ‒ я не видела, но отчетливо слышала в его голосе широкую улыбку. ‒ Вы с Тессалией просто одно лицо.

‒ У близнецов так обычно и бывает, ‒ едко отозвался Тарион.

Прокурор вернулся в кресло и тихо, так что простой человек не смог бы услышать, протянул:

‒ Вот же… злодейка. Хороша-а-а.

И уже громче добавил:

‒ Что ж, присаживайтесь.

Я украдкой наблюдала из чайника, как брат подходит к свободному стулу и медленно, но гордо на него опускается.

‒ Следовательно, вы сегодня не навещали городской архив?

‒ Как, по-вашему, мне бы это удалось? ‒ холодно усмехнулся брат и поднял руки, демонстрируя браслеты на запястьях. ‒ Я уже третий месяц не могу выйти за пределы служебной квартиры.

‒ М-хм, всего лишь уточняю. Как себя чувствует ваша мать?

‒ Нормально. Насколько в нашей ситуации это вообще возможно.

Голос брата оставался идеально ровным, отец бы им гордился. Прокурор между тем раскрыл папку на столе.

‒ Год назад вы участвовали в незаконной магической дуэли. Что послужило причиной?

‒ Зачем это вам?

‒ Просто уточняю детали.

‒ Это уже не имеет значения.

‒ И все же?

‒ Девушку не поделили, ‒ нехотя признал Тарион.

«Врёт», ‒ вынесла вердикт я.

Слишком хорошо знала своего брата. Он всегда так задирал подбородок, когда пытался что-то скрыть.

‒ Вот как? ‒ прокурор поправил увесистую металлическую штуковину на столе, отгороженную от Тариона стопкой папок.

На артефакте едва заметно мигнул кристалл и тут же погас. Прокурор отодвинул его в сторону и, сцепив руки в замок, с легким раздражением спросил:

‒ Какую?

‒ Что?

‒ Девушку. Которую не поделили.

‒ А… не помню. Это было уже давно.

‒ Ясно. Вы знаете, где сейчас Тессалия Сакор?

‒ Понятия не имею. Это ваша работа, знать, где находятся преступники. Вот и выполняйте её.

‒ О вчерашнем происшествии вам уже известно? ‒ уточнил прокурор, проигнорировав указание Тариона.

‒ О каком происшествии? ‒ брат не смог скрыть промелькнувшего в голосе напряжения.

‒ Ваша сестра напала на журналистку Роксану Голдман.

‒ С ней всё в порядке? ‒ Тарион аж подскочил со стула.

‒ С вашей сестрой?

‒ С мисс Голдман!

«Ах так, значит. Мисс Голдман, значит. О ней он беспокоится в первую очередь?»

Тарион вздрогнул и покосился в мою сторону.

‒ Что это?

‒ Чайник, ‒ сказал прокурор будничным тоном. ‒ Времени еще не было показать его бытовому магу. Не обращайте внимания.

Тариона этот ответ устроил, и он снова опустился на стул. Я тоже взяла себя в… хвост, свернулась поудобнее и, перестав шипеть, продолжила прислушиваться.

‒ С Роксаной Голдман всё в порядке, ваша сестра ничего не успела сделать. Кстати, вы что-нибудь знаете о ритуале раскрытия истиной сути?

‒ Впервые слышу.

«Конечно, вместо того, чтобы читать книги, он всё время пропадал на тренировочном полигоне, ‒ мысленно фыркнула. ‒ Нам от природы на двоих один ум достался, и весь его забрала я».

Подглядывая за братом, не могла не заметить, что прожитый год оставил на нем свой отпечаток, Тарион осунулся, а щетина, вкупе с простой одеждой без вышивки смотрелись на наследнике знатного рода неуместно.

‒ Что можете рассказать обо всей этой ситуации с демоническим договором? Вы о нем знали?

‒ Нет. И я могу сказать лишь то, что отец совершил ужасную ошибку, за которую мы все теперь расплачиваемся.

‒ Вы не сомневаетесь в том, что это правда? ‒ прокурор словно по-настоящему удивился.

‒ С чего бы? ‒ так же натурально изумился брат. ‒ Было проведено расследование, всё подтвердилось. Да и не могло быть иначе, об этом ведь писали не в бульварных газетах, а в Крайтонском Вестнике.

Прокурор хмыкнул, почти беззвучно пробормотав: «тоже мне, расследование…»

‒ Я ознакомился со статьей, ‒ кивнул он, ‒ значит, вы считаете, что Тессалия Сакор родилась без души?

‒ Уверен, ‒ без колебания согласился брат, а у меня что-то болезненно сжалось внутри. ‒ Она всегда была ко многому равнодушной и холодной. Надеюсь, её уже поймают, а нас с матерью, наконец, отпустят.

‒ Вы осознаете, что вашу сестру, вероятно, ждет смертная казнь?

Тарион пожал плечами, и с ледяным равнодушием, в котором только что обвинял меня, коротко произнес:

‒ Мне всё равно.

Артефакт на столе прокурора снова замерцал, однако так и не разгоревшись полностью, через несколько мгновений погас. Как будто он и сам не мог до конца решить, правда это или нет.

‒ Вашу руку, ‒ вдруг потребовал прокурор.

‒ Что?

‒ Возьму образец вашей крови.

‒ Это еще зачем?!

‒ Для отчета.

‒ Но на прошлых допросах от меня подобного не требовали!

‒ Прошлые допросы проводил не я. Руку.

Брат колебался еще несколько мгновений, но, поджав губы, всё же протянул ладонь. Прокурор поднес к ней булавку, резко черканул острием по большому пальцу Тариона и приложил его к листку бумаги. Нос тут же защекотал тяжелый металлический запах.