Змея-злодейка, или как пригреться в руках Правосудия

Глава 6. Новый статус злодейки

Я лежала среди мусора, терпеливо дожидаясь, когда закончится побочное действие заклинания, и строила злодейские планы мести одной порядком надоевшей мне журналистке.

«Через тридцать, максимум сорок, минут я уползу подальше от этого сумасшедшего дома, и, надеюсь, больше никогда его не увижу. А вот мисс Голдман…»

Кровожадные мысли прервал внезапный визг шин затормозившего кэба, хлопнула дверца, гравий негромко прошуршал под плавным, почти невесомым шагом. Тихое дыхание мужчины заглушал шум улицы, но я была готова отдать хвост на отсечение, это вернулся господин Правосудие.

И точно, ‒ через несколько секунд прозвучал мягкий голос, в котором уже слышались первые нотки раздражения:

‒ Миссис Гайллер? Почему вы опять здесь?

‒ Но, господин Хант, разве вы забыли? Я ведь обещала, что буду наводить в доме порядок.

‒ Не думал, что буквально на следующий день.

‒ Обновлять чары нужно регулярно. Конечно, если так хотите, можете заниматься этим сами.

‒ Лучше вы, ‒ тут же сдался прокурор.

«Мужчины» ‒ мысленно фыркнула, уже начиная чувствовать покалывание в кончике хвоста.

«Неужели так трудно запомнить несколько сотен бытовых заклинаний? Я же выучила, хотя у нас в доме для этого всегда имелась прислуга».

Судя по звукам, прокурор поднялся по лестнице и зашел в кабинет. Так как окна были открыты, я прекрасно расслышала новый вопрос, заданный уже менее вежливым тоном:

‒ А вы здесь что делаете?

‒ Ох, господин прокурор, как приятно вас снова видеть! ‒ проворковала Рокси. ‒ Разве вы забыли? Ведь вы сами сказали, что будете ждать меня у себя в кабинете. Но, ‒ в ее голосе прорезались капризные интонации, ‒ ждать в итоге пришлось мне.

‒ Не понимаю, почему все так сомневаются в моей памяти, она у меня отменная. Я прекрасно помню, что говорил и ожидал увидеть вас в центральном участке, мисс Голдман. В рабочие часы.

‒ Мне уйти? ‒ обиженно всхлипнула журналистка.

За этим последовал тяжелый вздох и слова:

‒ Нет, раз уж вы здесь, прошу, присаживайтесь.

Журналистка зашуршала юбками, скрипнуло кресло.

‒ Кстати, вы не поверите! ‒ воскликнула Рокси. ‒ К вам в дом заползла какая-то гадюка.

И с гордостью добавила:

‒ Но не волнуйтесь, я от неё уже избавилась.

Несколько секунд в кабинете стояла пугающая тишина. Затем раздался ледяной голос прокурора:

‒ Что вы сделали?

Когда журналистка в красках пересказала мое позорное поражение и печальный конец, мужчина слетел по лестнице, выбежал в сад и отшвырнул крышку мусорного бака. Бережно подхватив, вытащил меня и прижал к себе. За его спиной торопливо поцокали каблучки.

‒ Что вы…

‒ Мисс Голдман, вам лучше уйти, ‒ резко перебил её прокурор.

‒ Но…

Он развернулся и сердито прошипел:

‒ Если не хотите, чтобы я выдвинул против вас обвинения в убийстве, убирайтесь прочь и не попадайтесь мне на глаза.

Оцепенение почти спало, но я обмякла тряпочкой в похолодевших руках и для пущего эффекта высунула язык. Журналистка пошла вся красными пятнами, что не могло не вызвать у меня мимолетного удовлетворения. Рокси прищурилась, схватившись за кулон на шее, поджала губы и, одарив прокурора каким-то многообещающим взглядом, гордо удалилась.

‒ Вам тоже лучше уйти. Хватит на сегодня уже уборки, ‒ припечатал мужчина, встретившись на пороге с хозяйкой.

‒ Это еще что? Господин Хант, мы с вами не договаривались о живности в доме…

Должно быть, прокурор как-то по-особенному на неё посмотрел, так как женщина заткнулась и, торопливо схватив свои вещи, натурально сбежала.

В кабинете прокурор Алланор Хант положил меня на стол так осторожно, словно мои чешуйки были сделаны из самого тонкого и хрупкого безе, а любое неловкое движение могло превратить меня в сахарную крошку.

«Ой, что-то сладкого захотелось!»

От неожиданной заботы у меня едва не дернулся хвостик, но я смогла остановить невольный порыв. А вот когда прокурор начал водить пальцем по моему животу, сдержаться стало намного сложнее.

‒ Ох, змейка… ‒ горестно прошептал он, поглаживая чувствительную кожу.

«Терпи, терпи! Богиня, как же щекотно!»

Я уже раздумывала бросить этот спектакль, но останавливало сразу две вещи: во-первых, если мужчина решит, что я мертва, сбежать будет проще. Во-вторых, обычная змея не могла пережить смертельное заклинание, и если я внезапно очнусь, у прокурора возникнут вполне разумные вопросы и подозрения.

‒ Не переживай, я сделаю, что должен. Потерпи еще немного.

«Надеюсь, он не собирается меня закопать?» ‒ мысленно ужаснулась я, представив эту перспективу. «Тогда боюсь, я не выдержу и всё-таки себя выдам».

Но я ошиблась. Он поступил куда хуже. Я даже толком не успела понять, что происходит. Пока лежала с раскрытой пастью и высунутым языком, мужчина поднес ко мне свое запястье, в рот упало несколько густых темных капель и скатились по глотке, оставив после себя резкий металлический привкус. Осознав, что он сделал, я едва не подавилась воздухом, дернувшись, перевернулась на живот и гневно зашипела, хотя вырвавшийся из меня звук скорее напоминал старческое кряхтение.

Прокурор облегченно выдохнул и снова потянулся ко мне своими холодными ручищами. Я отпрянула к противоположному краю стола и посмотрела на него как на больного, по которому плачет неотложная душевная помощь.

«Это сейчас что вообще было?»

‒ Тш-ш, змейка, не пугайся, ‒ он медленно поднял ладони в успокаивающем жесте.

Его слова имели скорее обратное действие.

‒ Ты сейчас, вероятно, странно себя чувствуешь…

«Еще бы! Какой-то ненормальный напоил меня кровью! Вместо сладкого!»

‒ Но скоро ты к этому привыкнешь.

«Да как к такому вообще можно привыкнуть? Это же… буэ!»

По телу прошел спазм, кажется, меня все-таки стошнит.

Прокурор неожиданно подкрался ко мне с другой стороны и нежно провел кончиками пальцев по позвоночнику. Его глаза блеснули, как отполированное лезвие кинжала, когда он с широкой улыбкой произнес: