Змея-злодейка, или как пригреться в руках Правосудия

Глава 7. Тайны Правосудия

На журналистке были сиреневые атласные туфельки с блестящей бисерной вышивкой и тот же кулон, что и днем ранее, снова совершенно не сочетающийся с её броским нарядом. Разве что, утром камень в золотой оправе показался мне чуть светлее. Возможно, дело было в освещении ‒ из-за огромных люстр с тысячами маленьких лампочек, сияющих подобно звездам, всё казалось слишком ярким. Только сейчас я осознала, что на всех без исключения женщинах в зале надеты вычурные платья с пышными юбками и глубокими вырезами, все до единого украшены цветочными узорами. И казалось, чем более отвратительно сочетались оттенки, тем больший восторг вызывал наряд у других гостей. Если бы я не видела всё собственными змеиными глазами, решила бы, что попала в страшный сон. Меня посетила дикая мысль, и с каждой минутой, пока я рассматривала гостей, она становилась всё больше похожей на правду. Все эти дамы высшего света подрожали… ей? Роксане, я надену всё лучшее сразу, Голдман?

«Богиня, да что происходит с Крайтоном?»

Рокси с лучезарной улыбкой приняла бокал от Ричарда, а я почувствовала, как у меня сводит челюсть. Да за такой оскал на знатном приеме любую благовоспитанную аристократку уже давно бы предали светской анафеме! Но нет, все улыбались в ответ и смотрели на девушку с едва скрываемым обожанием в глазах. И Ричард Вейнборн, мой, очевидно уже бывший, жених, выглядел в этой толпе обожателей первым номером. Такого незамутненного восторга в вечно скучающих и пустых глазах мне видеть еще не доводилось.

Когда стало ясно, что вместо Тариона главой рода по нашей традиции буду я, отец быстро нашел выход из сложившейся ситуации. Выдать меня замуж и позволить мужу номинально возглавить род, но в действительности, управление бы полностью перешло мне. Отец почти сразу выбрал подходящий вариант и заключил с семьей Вейнборн брачный контракт. У меня кандидатура Ричарда не вызвала особого восторга, впрочем, как и возражений, поэтому я, не колеблясь, согласилась. Что думал о помолвке сам Ричард, понять так и не удалось, до того вечера, когда в поместье объявился раненый Тарион, мы виделись всего несколько раз и даже толком не общались, все вопросы будущего брака обсуждались родителями. Я знала лишь, что в нашу тайну жениха посветят только после свадьбы, а до неё было еще несколько лет. Мы с отцом пришли к согласию, что спешить не стоит, а главой рода мог временно оставаться он сам.

Нет, я не ревновала Ричарда, я, признаться, только сейчас о нём вспомнила. Но это дело принципа! Неизвестно откуда взявшаяся журналистка очаровала весь город, моего брата, моего жениха и… ‒ я чуть не поперхнулась воздухом, ‒ она что снова строит глазки моему прокурору?!

«Кхм, ну, то есть, как моему… Хотя», ‒ я перевела взгляд на Алланора, ‒ «он же считает меня своим фамильяром? Значит, я тоже могу считать его в каком-то смысле своим. Да».

Так как я всё это время пристально разглядывала Рокси и Ричарда, то не заметила, что прокурор единственный из всех собравшихся не истекал слюной при виде журналистки. Напротив, сталь его глаз покрывалась толстым слоем льда, и, казалось, что девушка под этим холодным взглядом должна была превратиться в одну из скульптур, украшавших поместье Шоренбергов. Похоже, прокурор всё еще не мог забыть утренний инцидент. Но Рокси то ли этого не замечала, то ли старательно делала вид, и продолжала кокетливо хлопать ресницами.

‒ До чего же обаятельная юная леди, ‒ восторженно вздохнул пожилой лорд, стоящий неподалеку.

‒ Верно, верно, ‒ закивала его не менее пожилая спутница, ‒ и какая талантливая! Вы знали, что мисс Голдман номинировали на премию «Золотое перо» за выдающийся вклад в журналистику?

‒ Да что вы говорите! ‒ восхитились стоящие рядом с парой люди.

‒ Я слышал, мисс Голдман недавно выиграла кубок в магическом турнире!

‒ А какой у нее чудесный вкус! Лучшие ателье Крайтона шьют платья по её эскизам.

‒ Ах, до чего же прекрасна мисс Голдман!

Мы с прокурором переглянулись. Наверное, будь я в человеческом облике, у меня бы также перекосило лицо. Всё это выглядело уже слишком ненормально. Возможно, только Алланор, которого я не так давно считала сумасшедшим, таковым не являлся. Несомненно, всё это результат какого-то магического воздействия. И, похоже, прокурор его избежал, так как лишь недавно прибыл в город. Кто эта Рокси? Ведьма, что пользуется приворотными зельями, или сирена, очаровывающая всех своим приторно-сладким голосом? Кем бы она ни была, я обязательно доберусь до правды и выведу эту обманщицу на чистую воду

Алланор хмыкнул, словно решительные мысли отчетливо отразились на моем чешуйчатом лбу, и стал медленно поглаживать меня по шее, успокаивая.

‒ Надо отправить запрос в столицу. Пусть пришлют всё, что у них есть на эту непревзойдённую мисс Голдман.

От его слов, а, возможно, и от нежных прикосновений, по телу прокатилась волна облегчения. До чего же было приятно и радостно осознавать, что в этой ситуации у меня оставался хотя бы один союзник. В мимолетном порыве благодарности я высунула тонкий язык и быстро провела им по ласкавшему меня пальцу. Однако тут же сама этого смутилась и поспешила отвернуться, чтобы не видеть реакции мужчины.

«И что только на меня нашло? Нормально же общались», ‒ мысленно корила себя, пока Алланор целую минуту стоял на месте, словно сам превратился в ледяное изваяние.

Наконец скульптура ожила, мужчина поднял руку, которую я обвивала, и быстро чмокнул меня в затылок, вызвав своими действиями у гостей новый приступ шока и волну косых взглядов. Они даже ненадолго отвлекись от созерцания столь любимой ими Рокси и стали снова шептаться о нас. Прикрыв глаза, я обреченно покачала головой.

Похоже, мой прокурор совсем не беспокоится о своей репутации.

Оставив журналистку купаться в лучах всеобщего обожания, мы с Алланором перешли в другой зал, где девушка явно еще не успела побывать, и в воздухе витала совсем иная атмосфера. Сдержанная, сосредоточенная. Приятное приглушенное освещение бальзамом пролилось на мои уставшие глаза, из которых, как мне казалось, уже сыпался песок.