Знаешь, я не твоя

6.3

Кирилл выдохнул, чувствуя, как кровь закипает в венах, пульсирует по телу, обжигает. Он положил голову на подушку, уткнулся носом в ее волосы, обжигая шею горячим дыханием. Его руки уже блуждали по ее телу, по ее шелковистой коже.

От его жарких прикосновений Лика дрожала и согревалась.

- Анжелика, малышка, - Кирилл коснулся губами мочки ее уха, и она заметно улыбнулась. – Так ты веришь в любовь с первого взгляда?

- А ты?

Она повернула голову и посмотрела ему в глаза.

- Да, - ответил он, не раздумывая. – Теперь верю.

Он приподнялся, опираясь на локоть, рука скользнула под бретельку ее майки, а губы прикоснулись к ее лицу. Анжелика обвила его шею руками, широко распахнула глаза.

В темноте она казались черными как омут, бездонными как океан за окном, зазывающими. Она вновь издала стон и Кирилл, стараясь не сорваться, не спешить прикоснулся к ее губам. Анжелика приняла его поцелуй, и они закружились в головокружительном водовороте страсти, всецело отдаваясь наслаждению.

Когда от желания уже стало трудно дышать, она вцепилась в его руки, но не для того чтобы оттолкнуть его, а наоборот – притянуть к себе. Их рты жадно познавали друг в друга, руки скользили по телу, Кирилл уже не стеснялся в движениях. Анжелика слышала, как тяжело он дышит, чувствовала его торопливые, но нежные – безумно нежные! – прикосновения и думала, что это, наверное, сон! Разве может мужчина быть таким нежным, таким ласковым, обращаясь с женщиной так трепетно, словно она сплошь состоит из хрусталя?

- Я хочу тебя. Безумно, сильно, как никогда раньше никого не хотел…

Она услышала его жаркий шепот и застонала, затрепетала под ним, выгнулась, когда его губы  прикоснулись к ее груди. Она уже не могла сопротивляться, все ее мысли, вся она сейчас была в его власти.

Она желала его и одновременно боялась своего необузданного дикого желания. И, наконец, услышав, как расстегнулась молния на её шортах, она измученно застонала.

- Я не могу, Кирилл! Не сейчас!

- Лик! – он вновь впился в ее рот, только чтобы не слышать этих мучительных слов, а его руки уже спустились к ее бедрам. Он не мог больше терпеть, слишком сильно было желание овладеть ею. – Все хорошо, позволь мне сделать это сейчас.

- Нет, Кирилл, я не могу так! – Она замотала головой, упираясь в его грудь ладошками. – Я не прощу себе этого, это не правильно. Подожди…

Но Кирилл не собирался сдаваться, слишком сильным было его желание, и он мог отдать голову на отсечение, поклясться на что угодно, что Анжелика сейчас хочет того же, что и он. И признаться честно, он давно не получал отказ от женщины, со времен еще наверное его школьной жизни!

Ни одна женщина, попадавшаяся ему на пути, не могла отказать ему в близости, наоборот, женщины сами предлагали ему себя.

- Анжелика, ты не шутишь?

Он отстранился, вглядываясь в ее глаза. Она же закусила виновато губы, но решительно кивнула. Ее голова больше не кружилась, казалось, что от внезапного страха, чувства неправильности, даже алкоголь в крови испарился.

- Не шучу. Не трогай меня!

 Теперь он видел, что она не шутит. Но попытался еще раз, когда навис над ней, прижимая всем телом. Она чувствовала, что он сильно хочет ее, слышала его слова – черт, да он же почти признался ей в любви! – но все равно, прошептала:

- Я не хочу!

- Понял. – Выдохнул он и лег рядом на спину.

Анжелика задрожала, но отнюдь не от желания, а от страха и растущей внутри злости.

 – Ты причинишь мне боль!

Кирилл повернул голову.

- Боль? – его голос дрогнул. – Анжелика, милая, о чем ты говоришь? Я никогда не сделаю тебе больно!

- Сделаешь, я знаю! – она попробовала отодвинуться, но он обнял ее. – Ты станешь таким же, как он – я не хочу этой грубости и боли, не хочу! Кто сказал, что секс это прекрасно? Это зависимость и боль.

Она вся сжалась, голос стал тихим-тихим:

- Прошу тебя, больше никогда не трогай меня.

- Анжелика, малышка. – Кирилл дотронулся рукой до ее волос, провел по голове и как будто очнулся. – Ты серьезно?…

- Да. Уйди.

- Мне уйти?

- Уходи.

Кирилл еще что-то говорил, пытался целовать ее, но она ничего не слышала. Шептала только, как заведенная кукла, что ничего не хочет. Он ушел, а она еще долго смотрела в потолок и глотала собственные слезы, бежавшие по щекам.