Знаешь, я не твоя

8.3

От одного только прикосновения к ней стало тепло и приятно. А его израненной душе так не хватало тепла. Ее тепла. То, что он сейчас чувствовал, он даже не мог описать словами, не мог толком разъяснить себе. Из его груди рвался крик, вопль и ее слова, что между ними нет взаимного огня, сделали на сердце еще одну рану. Да, она была права, все перемешалось. Анжелика стояла здесь, перед ним, и он был уверен, что не будет ее, не будет и его.

- Не надо, - с жаром выдохнула она, убирая его руку. Возбуждение заполняло каждую ее клеточку, наливалось в ее тело, словно в священный сосуд.

Он крепко сжал ее ладонь, взял вторую. Их пальцы сплелись.

- Я обещаю, я больше не притронусь к тебе, к твоему телу. – Произносить эти слова было больно, еще больнее было видеть, как она кивает головой. – Я сохраню эту грань между нами, если ты этого хочешь.

- Хорошо, - она кивнула, почувствовав, как слезы катятся по щекам. Не желая, чтобы он видел их, она прижалась к его телу, уткнулась носом в его грудь. Но он понял, что она плачет, и был рад, что она обняла его.

Она обвила руками его спину и тут же почувствовала, как он напряжен. Он вопреки ее ожиданиям, стоял, не двигаясь, засунув руки в карманы.

- Мне страшно, Кирилл!

- Лика…

- Ничего не говори! Ты прав. Я забыла обо всем на свете, кроме тебя. И в отличие от тебя, со мной это действительно впервые. Я боюсь нашей близости больше всего на свете, но ты решил сегодня все за нас двоих. Конечно, можно считать, что ничего и не было, но я чувствовала тебя, чувствовала твои обжигающие поцелуи на своем теле и мне стыдно за это! Во мне отчаянно борются ненависть, отвращение и нежность, огромная симпатия к тебе и жажда прочувствовать тебя до конца.

Кирилл внимательно, не дыша, слушал ее, боясь пропустить хоть одно слово, и не верил. Боялся поверить в последние ее слова.

Как не хотела она этого делать, но ее тело само словно на магнит вновь прильнуло к нему. К сильному горячему упругому телу. И тот час она почувствовала, как растет в нем желание и вот уже его упругая плоть упирается в нее. От этого прикосновения их тел голова закружилась, дыхание сбилось.

Анжелика отпрянула, чувствуя, как сладостно ноет ее тело, как желание охватывает ее и вот-вот она бросится в омут с головой. И тогда точно назад дороги не будет и прощения ей уже не найти.

Она подошла к окну, распахнула его, вдохнула холодный морской воздух. Он последовал ее примеру. Раненая роза легла на подоконник, туда же переместилась со столика пепельница. Он подкурил.

- Окурок в окно не бросай, Альберт ругается, - прошептала Анжелика.

Кирилл кивнул.

Но курить не хотелось, и он вскоре затушил сигарету. Он стоял напротив, его лицо хорошо освещал лунный свет. Красивые глаза смотрели на нее, и были такие глубокие, такие не изученные, такие тайные.

- Так вот где омут, - прошептала она. – Твои глаза – в них можно утонуть.

От этих ее слов выражение его глаз сменилось и стало пугающим. Таким же взглядом он смотрел на нее сегодня утром. Порочное желание.

Она вновь прильнула к нему.

Кирилл издал стон, как будто она затронула его оголенным проводом, как будто прикоснулась к ране. Он легонько коснулся губами ее головы..

- Ты говорил – не тронешь, - напомнила мягко она и, подняв голову, посмотрела ему в глаза. – Поцелуи не считаются?

- А ты как думаешь?

Она облизнула губы, безумно желая, чтобы он впился в ее рот, чтобы прикоснулся губами к ее губам, мысль о муже уже не пугала ее, она безумно хотела верить, что Кирилл другой. Но он не двигался, не решался сделать шаг, боялся и не хотел нарушить невидимую, но еще ощутимую грань.

- Если я сделаю это, - наконец произнес он охрипшим голосом, - то уже не остановлюсь. И никакие слова уже не помогут, ты будешь моей.

Вместо ответа она, задохнувшись собственным сбившимся дыханием, прижалась губами к его губам.

Они не закрывали глаз, не размыкали губ, а страстно целовались, словно торопясь, будто боясь, что кто-то заберет это мгновение у них. Когда Анжелика застонала, он вытащил из карманов руки и почти сгреб ее в охапку, но вовремя остановился. Его ладони сжались в кулаки, так и оставшись в сантиметре от ее тела.

- Перестань, - первый опомнился он. – Так только хуже. Давай оставим поцелуи для съемок. У нас еще много их впереди.

- Да, - кивнула она и опустила голову.

Но разум уже затуманился, и ее рука метнулась к его бедрам, несколько секунд и ее ладонь коснулась его плоти.

- Зачем? – прошептал он.

Она замерла на мгновение.

- Ты ведь трогал меня сегодня, ты хотел. И я хочу, хочу трогать тебя, твое тело, - по щеке скатилась слеза, Анжелика знала, что сама делает этот шаг, разрушает свой невидимый замок.

Она знала, что он на пределе, что его возбуждение достигло своего апогея, как впрочем, и ее. И вот он гладит ее плечи, шею, и делает над собой усилие, чтобы его рука не скользнула ниже.

- Делай что хочешь! Я не пожалею.